— Будем честны друг с другом, — продолжала Агриппина, не сводя холодного изучающего взгляда со своих собратьев по оружию. — Конечно же, все наши дивизии полностью укомплектованы и готовы в любую секунду вступить в бой с врагом. Никто из нас не сомневается в мужестве и профессионализме наших кораблей и экипажей. Но я уверена, что никто здесь и пальцем не пошевелит, дабы выручить из беды бездарного Юзефовича.
Она выразительно обвела присутствующих тяжелым многозначительным взглядом, в упор рассматривая каждого из коллег, будто бы призывая их к откровенности. Агриппина Ивановна иронично приподняла одну бровь, всем своим видом показывая, что прекрасно понимает мотивы собравшейся публики. Зал вновь одобрительно загудел, выражая полную солидарность с прозвучавшими доводами умной и смелой женщины-адмирала.
— Сейчас мы все в одной лодке! — неожиданно взвился Птолемей, с шумом вскочив со своего места. — Как бы вы заговорили, если бы сами, не дай Бог, оказались на месте командующего Балтийским космофлотом? Небось, сразу сменили бы тон, начав истошно вопить о немедленной выручке. Подумать только, еще сутки тому назад каждый из вас бился в падучей, требуя немедленно передать именно ему почетное право возглавить наш авангард. А теперь дружно поджали хвост и делаете вид, что вас это совершенно не касается…
Первый министр в сердцах грохнул кулаком по столу. К удивлению Птолемея, его до крайности разгневанная и не терпящая возражений тирада не произвела должного впечатления на большинство присутствующих. Адмиралы, конечно, притихли и, казалось, немного поубавили свой гонор, однако на их лицах по-прежнему читалось скрытое упрямство и нежелание подчиняться приказу.
— Но возглавил-то авангард по итогу именно Карл Карлович Юзефович, — подал вдруг голос Никита Львович Трубецкой, — а не мы. С чего бы это?
Теперь уже замолчал Птолемей.
— Соглашусь с Агриппиной Ивановной и повторю, лично я готов сражаться с узурпатором Самсоновым до последнего вздоха, как готовы это сделать все собравшиеся здесь. Разве я говорю неправду, господа? — с пафосом вопросил Никита Львович, обводя тяжелым многозначительным взглядом присутствующих.
В его низком баритоне явственно ощущались нотки горделивого превосходства и непоколебимой уверенности в собственной правоте. Холодные голубые глаза Трубецкого буквально источали высокомерие, бросая дерзкий вызов всем, кто посмел бы усомниться в его громких заявлениях. Казалось, он не сомневался, что остальные адмиралы безоговорочно присоединятся к его точке зрения, признав его духовным лидером и главным поборником сопротивления гнету мятежного Самсонова.
Надо сказать, прогноз князя полностью оправдался. Все присутствующие флотоводцы дружно и с энтузиазмом закивали, соглашаясь со словами своего решительного товарища. Создавалось впечатление, что каждый из этих действительно был готов идти до конца и, не щадя живота своего, биться с ненавистным узурпатором, посягнувшим на устои Российской Империи.
— Но выручать Юзефовича никто из нас не полетит, господин первый министр, — закончил свою пламенную речь князь Трубецкой, со значением посмотрев прямо в глаза Птолемею. Затем, не говоря больше ни слова, гордо выпрямился во весь свой немалый рост и с чувством выполненного долга заседал обратно в кресло. Он все сказал и показал, что считал нужным, ясно дав понять, что отступать от своей позиции не намерен.
И снова потянулись долгие секунды напряженного ожидания, когда каждый из присутствующих гадал, что же ответит ему первый министр.
— Ладно, — с нарочитым безразличием произнес первый министр, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более хладнокровно и властно. — Закроем эту тему, господа адмиралы. Я понял, что дальше продолжать столь бесплодный разговор смысла не имеет. — Раз никто из вас не соизволить прийти на выручку Юзефовичу, то сделаем по-другому. Отправим на прорыв блокады одну из дивизий императорского резерва, которыми я лично руковожу. Дополнительно эту ударную эскадру усилят любые не занятые в ваших соединениях гарнизонные группы. Полагаю, этих объединенных сил будет вполне достаточно, чтобы снять осаду и позволить остаткам нашего многострадального авангарда организованно отступить в тыл, — уже более спокойным тоном добавил первый министр.
— Согласно последним донесениям, у адмирала Юзефовича в строю находится еще около пятидесяти с лишним вымпелов. Тогда как осаждающей его эскадры Красовского наберется едва ли пятьдесят. Стало быть, численный перевес вновь на нашей стороне, — уверенно кивнул великий князь Михаил с видом опытного стратега.
Птолемей с сомнением покачал головой, скептически прищурившись:
— Подобный перевес имелся у Юзефовича еще в начале операции, и мы все прекрасно помним, к чему это привело. Боюсь, что с тех пор наши шансы отнюдь не улучшились. Ведь не сомневаюсь, что Самсонов уже успел подкрепить эскадру Красовского свежими силами. Даю голову на отсечение, сейчас там собралась весьма грозная армада…
