— Ах, вот вы о чем⁈ — я расхохотался, наконец, поняв истинную причину его беспокойства. — Дорогой мой Густав Адольфович, вам не дает покоя тот факт, что у нас с вами на руках остается не миллион, а целых восемьсот тысяч?
— Уточню, не «целых», а «всего» восемьсот тысяч, — профессор назидательно поднял скрюченный указательный палец. В этот момент он как никогда походил на строгого учителя математики. — Во-первых, когда речь идет о бриллиантовых империалах, точность и сумма имеют весомое значение. Если на один такой империал можно обычному колонисту ни в чем себе не отказывать лет сто, то тогда для вас станет понятна моя обеспокоенность…
В его голосе звучала такая искренняя тревога за судьбу императорской казны, что я невольно почувствовал уважение к этой педантичности. Похоже, в лице Гинце мы действительно обрели не только ученого, но и умелого финансиста.
— У вас точно физико-математическое образование, а не бухгалтерское? — я продолжал смеяться, наблюдая за тем, как Густав Адольфович нервно поправляет очки, явно волнуясь за судьбу каждого империала.
— Жизнь научит деньги беречь, — отозвался он без тени обиды, скорее с какой-то профессорской назидательностью. — Так вот, даже один бриллиантовый империал имеет огромную материальную ценность, а что уж говорить о целом миллионе, вернее о восьмистах тысячах, которые у нас остались… — его голос при упоминании «утраченной» суммы приобрел почти трагическое звучание.
— Как я правильно понимаю, речь идет о деньгах, которые я передал в распоряжение Якиму Наливайко и Наэме Белло? — я внимательно посмотрел на своего собеседника. — Надеюсь, вы не станете обвинять меня в том, что я отдал им по сто штук лишь потому, что они мои близкие друзья?
— Что вы, господин контр-адмирал, у меня язык не повернется произнести подобные обвинения! — Гинце замахал руками с такой энергией, что чуть не сбил стопку бумаг со стола. — Зная вашу честность и принципиальность, я буду последним, кто усомнится в ваших добродетелях.
— Но, все-таки… — я намеренно сделал паузу, предоставляя ему возможность высказаться.
— Но, — профессор хитро улыбнулся, его глаза за стеклами очков блеснули, — так ли уж необходима передача столь весомых сумм в распоряжение вашим товарищам? Если речь идет о выделении средств на поддержание боеспособности их боевых кораблей, это понятно… — он начал загибать пальцы, словно подсчитывая расходы. — Однако на закупку топлива, ремонт и жалование экипажу достаточно нескольких десятках империалов, а здесь речь идет о целых двух сотнях тысяч!
— Текущие расходы на эксплуатацию кораблей капитаны Белло и Наливайко, как и прежде, будут покрывать из собственных средств с кошелька «Императрицы Марии» и «Черной пантеры», — я постарался говорить спокойно и убедительно. — Первое и самое важное, на что будут ими тратиться выделенные средства — это в том или ином роде на приобретение новых кораблей, наем экипажей, вербовку новых союзников и все остальное, что с этим связано.
Я поднялся, подошел к голографической панели на стене.
— Мы сейчас разделяемся не только для того, чтобы пустить по ложному следу наших преследователей, но и для того, чтобы каждый из нас начал набирать собственные эскадры, которые впоследствии вольются в общий космофлот императора.
Я провел рукой по голографическому изображению:
— В свою очередь Наэма Белло и Яким Наливайко, когда соберут вокруг себя достаточное количество новых вымпелов, через какое-то время также разделятся и продолжат путешествие уже порознь…
— Это разумно каждому набирать собственный флот, — Гинце задумчиво потер подбородок, его имплант за ухом мигнул несколько раз, словно обрабатывая информацию. — Но смогут ли ваши товарищи правильно распорядиться данными суммами? — он снова занервничал. — Напоминаю, это очень большие деньги и потому соблазн потратить их, либо и вовсе — присвоить, невероятно большой… — профессор виновато развел руками. — Простите, но в этих двух офицерах я не так же уверен, как, например, в вас, Александр Иванович…
— Я больше не желаю слушать подобное, тем более от вас, — мой голос прозвучал жестче, чем я намеревался. — Что касаемо правильного распоряжения средствами, то мне остается только надеяться на разумность и хладнокровие моих друзей и на то, что они будут, прежде всего, думать о нашем общем деле — возвращении престола императору Ивану Константиновичу, а не о мелких текущих моментах. — Я сделал паузу, глядя на мерцающие приборы за спиной профессора. — На самом деле у меня нет особых опасений, что империалы будут потрачены как-то бездарно и без пользы, Наливайко и Белло справятся, поверьте… Может не сразу, но справятся.
— Что ж, я хотя бы попытался вас отговорить изменить сумму наличных, выданную им на руки, — Гинце обреченно вздохнул, его пальцы нервно теребили край белого халата. — Но сам, все же продолжаю сомневаться в правильности ваших действий… — он поправил очки характерным жестом. — Однако, государь-император при полном согласии своей сестры лично вам передал управление финансами, поэтому я лишь вынужден согласиться с таким решением.
