— Ни о каком приказе командующего Северным космофлотом я слыхом не слыхивал, — замотал головой капитан Пападакис, причем так активно, будто пытался стряхнуть с себя саму возможность знать что-либо об этом. — Какое мне дело до этого Дессе! Я выполняю расположения нашего первого министра…
— Значит, ты служишь Птолемею Граусу, — уточнил я, отмечая, как дрогнул уголок его рта при упоминании этого имени.
— Да никому я не служу, — возмутился Айк, его смуглое лицо пошло красными пятнами. — Подписать контракт с ВКС это не равно стать клиентом первого министра.
— Не отходи от темы, — напомнил я Пападакису, прекрасно понимая, что он и его корабли пошли на сближение с нами неспроста. Слишком уж неестественно выглядела эта случайная встреча. — Приказ получал?
— Срочное секретное донесение было получено мной менее пяти часов тому назад, — признался Айк, замахав руками, словно отгонял от себя саму необходимость говорить об этом. — В нем говорится о том, что некие три боевых корабля с неопределенными идентификационными номерами при обнаружении должны быть обезврежены, задержаны и под конвоем эвакуированы…
— Существует ли инструкция, что тебе необходимо предпринять, если командиры этих кораблей откажутся сдаваться? — спросил я, усмехнувшись. Ответ был очевиден, но я хотел услышать его от самого Айка.
— Тогда они должны быть лишены жизни, а вымпелы — уничтожены! — в его голосе прозвучали металлические нотки устава.
— Понятно, а если сдадутся, то будут отконвоированы куда? — я продолжал задавать вопросы Пападакису, наблюдая, как он ерзает в своем капитанском кресле.
— Ясно куда в лагерь первого министра, — важно заявил тот, пытаясь придать себе солидности.
— Значит ты все-таки на привязи у Птолемея, — подытожил я, наблюдая, как меняется выражение его лица.
— Послушай, Александр Иванович, министр Граус является легитимным главой правительства, — стал оправдываться Пападакис. В его голосе звучала плохо скрываемая тревога.
— То есть в приказе, который ты получил, не говорилось о том, кто находится на этих трех кораблях?
— Клянусь, что про вас не упоминалось, — перекрестился Пападакис, и в этот момент он действительно был похож на прихожанина, только вот храмом его была каюта космического корабля.
— А о ком упоминалось? — не отставал я. — Об императоре?
— Если честно, меня не особо это интересует, — отмахнулся Айк, кося под дурачка. Его наигранное простодушие выглядело особенно фальшиво. — Вы там сами между собой разобраться не можете, а меня крайним делаете.
— Все понятно с тобой, — кивнул я. — Позарился на бабки?
— Знаешь что, Александр Иванович, жизнь сейчас в условиях, когда экономика Империи летит к черту, а цены растут каждый день, лишняя копейка не помешает, — возмутился мой алчный дружок, делая обиженное лицо. — Тридцатка на маршруте не валяется…
— Ого, а цены-то за наши головы растут! — воскликнула Наэма, выступая из тени и представая перед Айком на экране. Ее появление было подобно грому среди ясного неба. — Здорово, паразит. Ну, что Иуда захотел получить свои тридцать сребреников⁈
— Уйди ведьма! — Пападакис отшатнулся, словно увидел призрака. Его лицо побледнело, а в глазах появился неприкрытый страх — он всегда побаивался Наэму, и сейчас это было особенно заметно.
— Ты что, совсем страх потерял, гад? — Наэма подалась вперед, буквально впиваясь взглядом в экран. — Забыл нашу последнюю встречу в «Бессарабии»? Может, освежить твою память?
Пападакис заметно поежился. События полугодовой давности явно все еще тревожили его совесть.
— Ничего я не забыл, — пробурчал он, отводя взгляд. — Но тогда была совсем другая ситуация…
— Да ну? — усмехнулась Наэма, скрестив руки на груди. — По-моему, очень похожая. Тогда ты тоже хотел сбежать, поджав хвост, когда американская эскадра приближалась к «Измаилу». Если бы не хорошая взбучка, которую я тебе устроила…
— Ты меня чуть не убила тогда, идиотка! — взвился Пападакис, вспоминая пережитое.
— И правильно сделала, — отрезала Наэма. — Благодаря этому ты хоть человеком стал! А то хотел всех бросить и смыться!
Я молча наблюдал за их перепалкой, а сам в этот момент думал, как поступить.
— Послушайте, — Пападакис поднял руки в примирительном жесте. — Я клянусь всем святым, что не знал о вашем присутствии, Александр Иванович! В приказе говорилось только о возвращении императора Граусу. Если бы я знал, что вы оберегаете малыша, то конечно же не пошевели и пальцем, чтобы выполнить этот проклятый приказ!
— Врешь собака, — прервала его Наэма. — Как всегда, крутишься как уж на сковородке. Шеф, — она повернулась ко мне, — предлагаю не тратить время на разговоры. У нас три мощных корабля против его шести ржавых посудин. Одним залпом можем закончить эту беседу.
Пападакис побледнел еще сильнее, хотя казалось, что дальше уже некуда.
— Александр Иванович, друг мой, — залепетал он. — Давай решим это мирно! Я же не какой-нибудь фанатик, готовый умереть за Грауса. Просто сам понимаешь — приказ есть приказ…
