— Во все соседние звёздные системы мною разосланы идентификационные данные о кораблях беглецов и их возможные маршруты движения, — ответил первый министр, усмехнувшись. — Секторы пространства контролируются нашими генерал-губернаторами и префектами, они дадут знать, когда беглецы появятся на радарах местных станций…
— Это всё равно, что искать иголку в стоге сена, — неуверенно покачала головой Хромцова.
— Но вы найдёте мне эту иголку и целыми и невредимыми доставите на Новую Москву-3, иначе…
— Я же сказала, что поняла, — остановила его вице-адмирал, — и обещаю, что выполню это задание, чего бы мне это ни стоило.
— Великолепно, я знал, что на вас можно положиться, милая Агриппина Ивановна, — удовлетворённо кивнул первый министр.
— Теперь мне можно идти, господин командующий?
— Да, но после того, как вы отдадите мне тот файл завещания, что находится у вас, — кивнул Птолемей с хитрой улыбкой на лице. — Думали, я ничего не знаю? Что вы с остальными как стая шакалов набросились на бедных царственных особ в жилом модуле станции и выторговали у Василькова помимо всего прочего и этот важный документ? Немедленно отдайте его!
— Изначально я не хотела, но мне пришлось участвовать в этом, — начала оправдываться Хромцова, протягивая одному из гвардейцев руку с идентификационным браслетом на запястья, для перекодировки, — иначе нам бы не досталось вообще ничего…
— Ладно, хоть что-то, — махнул рукой первый министр, когда процедура была завершена и позволяя вице-адмиралу идти. — Только вот что мне с ним делать, ведь оно уже было опубликовано в прессе и практически не повлияло на мнение колонистов о мальчишке-императоре…
Размышления Птолемея прервал голос дежурного оператора:
— Господин командующий, вы просили сообщать вам немедленно, когда поступят доклады от администрации провинций…
— Да-да, помню… Говорите…
— Из одной из звёздных систем пришло сообщение о том, что три корабля с указанными идентификационными номерами обнаружены у перехода «Онега-Ладога»…
Птолемей повернулся к Агриппине Хромцовой и прокричал, что есть силы:
— Что стоите вице-адмирал⁈ Немедленно отправляйтесь туда! Найдите и доставьте мне императора и великую княжну!
Линейный корабль «Юрий Долгорукий», бывший флагман 6-ой «линейной», а теперь флагман личной эскадры князя Никиты Львовича Трубецкого, вел за собой корабли прочь от дымящейся орбиты Санкт-Петербурга-3. Пространство за обзорными экранами мостика казалось бесконечной черной пеленой, погребальным саваном, накинутым на останки былых надежд и амбиций. Лишь изредка эту тьму прорезали багровые вспышки — там, вдалеке, «бело-синие» вымпелы Северного космического флота методично, с холодной беспощадностью добивали последние корабли «желто-черных» эскадр первого министра. Каждая такая вспышка словно отзывалась эхом в душе стоящего на мостике князя.
Трубецкой застыл, сгорбившись над голографической картой, где его эскадра — жалкие остатки некогда грандиозных планов — выстраивалась в походную колонну, унося его прочь от этого проклятого сектора. В голубоватом свечении карты его фигура казалась вырезанной из тени, а пальцы, затянутые в черные кожаные перчатки, нервно сжимались и разжимались, будто душили невидимого врага. Лицо князя, наполовину скрытое тенью, наполовину освещенное тусклым светом приборов, искажала гримаса, в которой ярость боролась с унижением, а гордость — с горечью поражения.
Рядом с картой, на металлической поверхности пульта, лежала Большая императорская корона — та самая, что князь буквально вырвал из рук Василькова там, на широкой мраморной лестнице центрального модуля крепости Кронштадт. Ее изящные ажурные полусферы и почти пять тысяч бриллиантов, ловящих и преломляющих свет приборов, завораживали взгляд, словно сверкающий осколок иной, недостижимой реальности. Чеканные узоры, выкованные еще на далекой, почти мифической Земле умельцами давно ушедших эпох, сейчас казались изощренной насмешкой над нынешним положением Никиты Львовича. Их замысловатые переплетения будто шептали о всех его просчетах и ошибках.
