Я сидел в кресле напротив Таисии, прокручивая в голове каждую секунду нашей недавней аудиенции у императора. Что-то было фундаментально неправильным в поведении восьмилетнего мальчика. Не просто странным — неправильным на каком-то базовом уровне.
— Он даже не выглядел встревоженным, — произнес я вслух, больше для себя, чем для княжны. — Три вражеских флота на подходе, адмиралы грызутся между собой, единого командования нет, а он… спокоен. Как будто речь идет о предстоящем чаепитии, а не о судьбе Империи.
Таисия кивнула:
— Я тоже это заметила. Когда ты докладывал о численности противника — триста кораблей! — он должен был… не знаю, испугаться? Разозлиться? Хоть как-то отреагировать! А он просто кивал, словно слушал отчет о погоде.
— И эта фраза, — я встал и начал мерить шагами комнату. — «Решение принято». Какое решение? Не назначать главнокомандующего в критической ситуации — это не решение, это отсутствие решения!
— Может, он просто не понимает масштаба угрозы? — предположила Таисия без особой уверенности, и я услышал в ее голосе ту же растерянность, что чувствовал сам. — Все-таки восемь лет…
— Не понимает? — я остановился у окна, глядя на мерцающие огни правительственного квартала. — Тася, твой брат за последние недели продемонстрировал интеллект, которому позавидовал бы иной академик. Он схватывает суть проблем на лету, анализирует варианты, принимает взвешенные решения. И вдруг — такой провал?
— Тогда что? — княжна встала и подошла ко мне, и я уловил аромат ее духов — что-то легкое, с нотками жасмина. — Ты что-то подозреваешь?
Я открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь покоев бесшумно отворилась. В проеме появился робот.
— Прошу прощения за вторжение, — произнес он голосом, в котором синтезированная учтивость граничила с пародией. — Его Императорское Величество желает видеть Ее Высочество княжну Таисию и господина контр-адмирала Василькова в библиотеке. Немедленно.
Таисия и я переглянулись. Библиотека. Снова библиотека. Что туда всех так тянет?
— Передай Его Величеству, что мы будем через несколько минут, — ответила Таисия Константиновна.
— Его Величество ожидает вас сейчас, — настойчиво повторил робот, и мне показалось, что в его голосе проскользнули властные нотки. — Он особо подчеркнул срочность.
Что ж, когда император зовет — даже восьмилетний — отказываться неразумно. Мы последовали за механическим слугой по коридорам резиденции. Я шел, размышляя о том, что время утекает как вода сквозь пальцы. Мне давно пора было быть на «Афине», связываться с Хромцовой и Зиминой, пытаться выстроить хоть какое-то подобие координации. А вместо этого я брожу по дворцу, играя в загадки с ребенком-императором.
Библиотека губернаторской резиденции поразила меня своим размахом. Я ожидал увидеть скромное собрание книг провинциального чиновника, а попал в настоящий храм знаний. Высоченные стеллажи из красного дерева уходили под самый потолок — метров пять, не меньше. Старинные фолианты в кожаных переплетах соседствовали с современными инфопанелями, создавая причудливый симбиоз эпох. Воздух был пропитан запахом старой бумаги, кожи и воска — ароматом, который невозможно воспроизвести искусственно.
Мягкий свет лился из замысловатых светильников, стилизованных под старинные канделябры, но явно использующих современные технологии. В нишах между стеллажами стояли бюсты философов и ученых — от Аристотеля до Эйнштейна, от Ломоносова до современных светил науки. Гинце пока среди них не наблюдалось. А в центре зала, на толстом персидском ковре с замысловатым узором, располагался низкий столик из черного дерева.
За столиком, скрестив ноги по-турецки, сидел император. Перед ним находился широкий поднос с мелким белым песком, набор тонких бамбуковых палочек разной длины, несколько кистей с натуральным ворсом. Рядом стоял еще один робот, но этот разительно отличался от безликого слуги, приведшего нас.
Робот-дворецкий Иннокентий Евграфович был действительно произведением искусства. Его создатели из «Имперский КиберСистем» явно стремились к максимальному человекоподобию — благородные черты лица пожилого джентльмена, аккуратно подстриженные усы с проседью, даже морщинки в уголках глаз. Одет он был в безупречный фрак дворецкого старой школы, с белоснежной манишкой и бабочкой.
— А, сестра! Господин контр-адмирал! — Иван поднял голову и улыбнулся той обезоруживающей улыбкой, которая напоминала, что перед нами все-таки ребенок. — Как хорошо, что вы пришли! Я тут осваиваю искусство ханьской каллиграфии. Знаете, это удивительно увлекательно!
Я едва сдержал раздражение. Каллиграфия? Сейчас?
— Ваше Величество, — начал я максимально вежливым тоном, хотя внутри все кипело, — при всем уважении к этому древнему искусству, у нас есть более насущные проблемы. Вражеские корабли…
— Контр-адмирал Васильков считает, что каллиграфия — пустая трата времени, — обратился мальчик к роботу с лукавой улыбкой. — Что скажешь, учитель Чэнь?
Робот-дворецкий слегка наклонил голову, и я поразился, насколько естественным вышло это движение — никакой механистичности, чистая грация:
— Искусство каллиграфии учит терпению, сосредоточенности и точности, Ваше Величество, — произнес Иннокентий Евграфович голосом, в котором слышались нотки мягкого укора в мою сторону. — Качества, необходимые любому правителю. И любому военному, — он повернулся ко мне, и я готов был поклясться, что в его искусственных глазах мелькнуло что-то похожее на иронию. — Возможно, господину контр-адмиралу стоит попробовать? Это может оказаться… поучительным.
— Да-да! — воскликнул Иван с энтузиазмом ребенка, получившего новую игрушку. — Александр Иванович, вы должны попробовать! Это совсем не сложно. Ну, почти не сложно. Ну ладно, довольно сложно, но зато как красиво!
Я взглянул на Таисию. Княжна пожала плечами с выражением «что поделаешь, он же император», но в ее глазах я увидел то же недоумение, что чувствовал сам.
— Ваше Величество, — попытался я еще раз, стараясь не срываться. — Мне действительно необходимо вернуться на флагман. Времени осталось…
— Всего несколько минут! — перебил меня мальчик, и в его голосе появились капризные нотки. — Я покажу вам основы. Учитель Чэнь говорит, что у меня неплохо получается. Правда, учитель?
— Не понимаю, почему Ваше Величество называет меня этим странным именем, но, что касаемо каллиграфии, вы действительно делаете успехи, — подтвердил робот, и я отметил, как тепло звучит его голос — создатели явно не поскупились на эмоциональные модуляторы. — Хотя техника написания иероглифа «вода» все еще требует доработки. Нижний элемент получается слишком резким, словно Ваше Величество пытается не написать иероглиф, а зарубить врага.
— Я стараюсь! — император надул губы, на мгновение став похожим на обычного мальчишку. — Просто палочка все время соскальзывает. И песок неправильный!
— Песок как раз идеальный, — мягко возразил Иннокентий Евграфович. — Привезен с берегов озера Сиху, просеян через три сита и прокален при температуре…
— Ладно-ладно, песок хороший, — сдался Иван. — Александр Иванович, садитесь! Сейчас я вам покажу, как надо!
Я сдался. Чем быстрее подыграю в эту игру, тем быстрее смогу уйти. Опустился на колени у низкого столика, чувствуя, как персидский ковер мягко пружинит под весом. Взял предложенную палочку — на удивление тяжелую, видимо, из какого-то плотного дерева.
— Отлично! — обрадовался Иван. — Теперь смотрите внимательно. Начинаем с простого — иероглиф «человек». Два штриха, но какие важные!
Мальчик склонился над подносом с песком, и я невольно залюбовался грацией его движений. Может, в этой каллиграфии и правда что-то есть? Император начал медленно выводить символ, комментируя:
— Видите? Сначала наклонная черта влево, потом вправо. Человек как бы идет, расставив ноги. Просто и красиво!
Я следил за движением его руки, пытаясь понять, к чему вся эта комедия. И вдруг…
Рука императора дрогнула. Палочка соскользнула в сторону и выписала не иероглиф, а несколько строк убористым почерком:
Холодок пробежал по моему позвоночнику, словно кто-то провел по спине куском льда. Я поднял глаза на Ивана. Мальчик смотрел на меня с абсолютно невинным выражением лица, уже стирая написанное ладонью.
— Нет-нет, вы неправильно держитн палочку! — весело воскликнул он. — Вот так надо, видитн? Расслабьте запястье! Иннокентий Евграфович, покажи ему!
Робот-дворецкий подошел ближе, и я уловил исходящий от него легкий аромат. Даже запах продумали, чтобы создать иллюзию живого человека. Ну, Гинце.
— Позвольте, — Иннокентий Евграфович мягко поправил мои пальцы на палочке. — Представьте, что держите не инструмент для письма, а дирижерскую палочку. Легко, но уверенно.
Я перевел взгляд на Таисию. Княжна изменилась в лице — она тоже успела прочесть послание. В ее глазах я увидел то же потрясение, что чувствовал сам.
Прослушка. В императорских покоях. Это меняло… все.
Мысли завертелись в бешеном хороводе. Если нас прослушивают, то кто? Как долго? И главное — что они уже знают? Я мысленно прокрутил все разговоры последних дней. Обсуждение планов обороны. Споры о стратегии с адмиралами. Мои подозрения насчет Гинце. Разговор с Таисией буквально десять минут назад…
Черт. Черт! Как я мог быть таким идиотом? Конечно, в окружении императора должны быть вражеские агенты. Граус не дурак, он бы позаботился о своих ушах и глазах в стане противника. А я, наивный болван, болтал направо и налево, не задумываясь о последствиях.
— Так, теперь ваша очередь! — император протянул мне палочку. — Попробуйте написать иероглиф «огонь». Он посложнее, но вы справитесь.
Я взял палочку, стараясь унять дрожь в руках и косясь на голограмму, парящую в воздухе и демонстрирующую то, что мне нужно было написать. Если враг знает наши планы, если каждое слово может быть использовано против нас…
— Вот смотрите, — Иван снова склонился над песком, якобы показывая мне правильную технику. — Сначала вертикальная черта, потом…
Его рука снова выписала слова:
Вот оно что. Пазл сложился. Мальчишка не мог назначить единого командующего, потому что любой явный фаворит немедленно стал бы мишенью. Любой четкий приказ был бы известен врагу в течение минут. Гениально. И жутко.
— Ваше Величество мудро поступает, — негромко произнес Иннокентий Евграфович, и я понял, что робот тоже в курсе ситуации. — Иногда отсутствие действия — лучшее действие.
— Учитель Чэнь всегда говорит загадками, — засмеялся император, но смех вышел немного натянутым. — Ну же, Александр Иванович, попробуйте сами!
Я склонился над песком, делая вид, что сосредоточенно вывожу иероглиф. На самом деле писал:
Иван читал, кивая с видом знатока, оценивающего каллиграфию.
— Хм, интересная техника, — пробормотал он. — Необычная, но… есть в ней что-то. Продолжайте!
Я стер написанное и вывел новые строки:
— О, это уже похоже на настоящую каллиграфию! — воскликнул император. — Видишь, Тася? Александр Иванович схватывает на лету!
Таисия, все это время молча наблюдавшая за нашей «игрой», кивнула:
— Действительно впечатляет. Может, мне тоже попробовать?
— Конечно! — Иван передал сестре вторую палочку. — Учитель Чэнь, научи княжну базовым элементам!
— С удовольствием, Ваше Высочество, — Иннокентий Евграфович подошел к Таисии с той же грацией пожилого аристократа. — Начнем с правильного захвата. Палочка должна лежать в руке как перо жар-птицы — легко, но надежно.
Пока робот объяснял Таисии тонкости техники, я продолжил:
— Знаете что, господин контр-адмирал? — вдруг произнес император, глядя на мои каракули. — Я решил назначить вас на должность инспектора.
— Инспектора? — я поднял брови, не понимая, к чему он клонит.
— Ну да! — мальчик оживился, и его глаза заблестели. — Инспектора космофлота! Вы же любите проверять, как все работает, правда? Постоянно проявляете здоровое любопытство!
— Ваше Величество, я не думаю…
— Решено! — хлопнул в ладоши Иван с видом человека, принявшего окончательное решение. — Назначаю вас, контр-адмирал Васильков, инспектором военно-космического флота Российской Империи! Будете инспектировать… ну, все, что сочтете нужным! Иннокентий Евграфович, запомни — с сегодняшнего дня контр-адмирал имеет право проверять любые службы флота!
— Записано в протокол, Ваше Величество, — торжественно произнес робот-дворецкий.
Я открыл было рот, чтобы возразить, но осекся. Инспектор космофлота. Это же… это же блестяще! С такими полномочиями я смогу требовать доступ к любому кораблю, любой службе. Набирать технические команды, не спрашивая разрешения у дивизионных адмиралов. Реквизировать ресурсы для «инспекционных нужд».
— Благодарю за доверие, Ваше Величество, — склонил я голову, надеясь, что в голосе не слишком слышно ликование.
— Рад, что вам пришлась под душе новая должность! — император снова взял палочку. — Теперь давайте продолжим наш урок. Тася, покажи, что у тебя получается!
Княжна неуверенно провела палочкой по песку, но я видел — она писала, а не рисовала:
Хороший вопрос. Если в ближнем кругу есть предатель, то любой канал связи может быть скомпрометирован. Нужен кто-то достаточно болтливый, чтобы информация разошлась естественным путем, но достаточно надежный, чтобы не выдать истинные планы.
Я написал:
— Учитель Чэнь, — обратился император к роботу. — Как ты думаешь, сколько времени потребуется контр-адмиралу, чтобы освоить базовую технику?
— При должном усердии — несколько недель, Ваше Величество, — ответил Иннокентий Евграфович с легкой улыбкой. — Хотя я знавал одного адмирала, который учился год и так и не смог написать иероглиф «победа» без ошибок. Зато в космических сражениях был непобедим.
— Несколько часов у нас точно нет, — пробормотал я, продолжая выводить на песке план действий.
Иван прочел и кивнул. Затем взял палочку и дописал:
Я взглянул на мальчика. В его глазах не было ничего детского — только холодный расчет и тревога. Восемь лет, а уже вынужден играть в шпионские игры, не доверять собственному окружению.
— Думаю, на сегодня достаточно, — произнес император, тщательно разравнивая песок маленькими граблями. — Господин контр-адмирал, вы показали неплохие задатки. Может, в следующий раз попробуем что-то посложнее? Иероглиф «стратегия», например?
— Буду с нетерпением ждать, Ваше Величество, — ответил я, поднимаясь. Колени затекли от сидения на полу. — Но сейчас долг зовет. Инспекция не терпит отлагательств.
— О да, конечно! — Иван тоже встал, отряхивая песчинки с парадного мундира. — Инспектируйте на здоровье! И помните — главный инспектор должен быть дотошным. Проверяйте все! Особенно технические службы. Мало ли что там может быть не в порядке.
Намек был понят. Технические службы. Команды для управления фортами.
— Не сомневайтесь, Ваше Величество. Я буду крайне дотошным.
— Вот и отлично, — император повернулся к роботу. — Иннокентий Евграфович, думаю, нам стоит поработать над иероглифом «секретность». Что-то у меня он совсем не получается.
— Практика, Ваше Величество, — мягко ответил робот-дворецкий. — Только практика. И помните — настоящий мастер каллиграфии знает, когда нужно писать, а когда — стирать написанное.
Мы с Таисией поклонились и направились к выходу. У дверей я обернулся. Император снова сидел за столиком, старательно выводя иероглифы под присмотром робота-учителя. Картина мирная, идиллическая. Никто бы не подумал, что несколько минут назад здесь планировалась операция, от которой зависит судьба системы…
В коридоре мы шли молча, пока не отошли достаточно далеко от библиотеки. Только тогда Таисия схватила меня за руку:
— Александр, это… это кошмар! Прослушка в покоях императора! Кто?
— Тише, — я покачал головой. — Стены и здесь могут иметь уши. Но да, ситуация хуже некуда. Нужно срочно начинать подготовку.
— А что с предателем? — княжна понизила голос до шепота. — Как мы его найдем?
— Пока никак, — честно ответил я. — Но это вторая задача. Первая — организовать утечку информации. Нам нужен человек, который…
Я осекся. В конце коридора, у лестницы, ведущей к выходу, маячила знакомая грузная фигура. Генерал-губернатор Борисевич стоял в окружении трех молодых офицеров и что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками как ветряная мельница. Даже отсюда, метров за двадцать, было слышно его раскатистый смех.
— … так этот прапорщик и говорит: «Товарищ генерал, а почему у вас на погонах четыре звезды, а не три?» А я ему: «Потому что три звезды — это для тех, кто умеет считать только до трех!» Ха-ха-ха! А он мне в ответ: «Так я и считаю — раз, два, три, много!» Представляете? Много! Вот это я понимаю, армейский юмор!
Офицеры вежливо смеялись, хотя было видно, что они уже раз десять слышали эту байку. Но Борисевич был в ударе:
— А вот еще случай был! Служил я тогда на Новом Севастополе, командиром батальона. Приезжает инспекция из штаба флота. Ну, я думаю, сейчас будут проверять боеготовность, документацию, все дела. А главный инспектор заходит в казарму и первым делом спрашивает: «Почему у вас тут так чисто?» Я говорю: «Так положено, господин полковник». А он: «Подозрительно! В настоящей боевой части должен быть творческий беспорядок!» И знаете, что я ответил?
— Что? — послушно спросил один из лейтенантов.
— «Господин полковник, у нас беспорядок тоже по уставу — строго в отведенных местах!» Он так и присел от неожиданности! А потом хохотал минут пять и поставил части «отлично» за находчивость командира!
Я посмотрел на Таисию. Княжна смотрела на меня. Понимание пришло одновременно.
— Кажется, мы нашли нашего человека, — усмехнулся я.
Борисевич был идеален. Болтлив как сорока, обожает сплетни и анекдоты, знаком со всеми в столице и, что важно, способен разнести любую новость по всей планете. И при этом предан императору до мозга костей — это я знал точно. Информация, доверенная ему «по секрету», разойдется быстрее скорости света.
— Ты гений, — прошептала Таисия. — Генрих Христофорович идеален для этой роли!
— Не я гений, а твой брат, — возразил я. — Это он дал нам возможность общаться безопасно. Ладно, план такой: я лечу на «Афину», разговаривают с Хромцовой и Зиминой, параллельно начинаю «инспекцию» и сбор техников. Ты остаешься здесь и работаешь с Борисевичем. Намекни ему про форты, но так, чтобы он думал, что выведал страшную тайну.
— Не переживай, я справлюсь, — кивнула княжна, и в ее глазах появился знакомый огонек. — Генерал после обороны Херсонеса-9 меня обожает, считает чуть ли не внучкой.
Мы спустились по лестнице. Борисевич, завидев нас, просиял как начищенный самовар:
— О, Ваше Высочество! Александр Иванович! Как прошла аудиенция? Я тут офицерам рассказывал, как в молодости…
— Все прекрасно, Генрих Христофорович, — улыбнулась Таисия, и я в очередной раз поразился, как быстро она умеет переключаться. Только что была встревоженная девушка, а теперь — светская львица. — Император показывал нам искусство каллиграфии. Очень… познавательно.
— Каллиграфии? — губернатор фыркнул так громко, что эхо прокатилось по коридору. — Тоже мне, царское занятие! В его возрасте я из рогатки по воробьям стрелял, а не иероглифы малевал! Хотя однажды попал не в воробья, а в окно директора гимназии. Вот была история! Хотите расскажу?
— В другой раз, генерал, — вежливо отказался я. — Кстати, поздравьте меня. Его Величество назначил меня инспектором нашего космофлота.
— Инспектором? — Борисевич присвистнул так, что офицеры вздрогнули. — Ну, ты даешь, Александр Иванович! Теперь будешь всех строить? Кошмарить проверками? О, я знаю отличный анекдот про инспектора! Значит, приезжает инспектор в часть…
— Генрих Христофорович, — мягко прервала его Таисия. — Может, расскажете потом? Александру Ивановичу нужно спешить.
— А, ну да, ну да, — спохватился генерал. — Служба прежде всего! Хотя какая служба без хорошего анекдота? Знаете, что сказал Суворов перед битвой при Рымнике? «Господа офицеры, у турок сто тысяч войска, а нас всего двадцать пять тысяч. Зато у нас есть то, чего у них нет — русский юмор!» И ведь победили!
— Сомневаюсь, что Суворов это говорил, — заметил я.
— А какая разница? — Борисевич махнул рукой. — Главное — красиво звучит! Ладно, не буду вас задерживать. Инспекция ждать не будет. Кстати, начни с технических служб — там вечно бардак. Помню, на Херсонесе-9…
— В другой раз, генерал, — я решительно направился к выходу. — Долг зовет.
— Генрих Христофорович, — Таисия взяла губернатора под руку с грацией придворной дамы. — Проводите меня немного? Мне нужен ваш совет в одном деликатном деле…
— Конечно, матушка! — расцвел генерал как майская роза. — Для тебя — что угодно! Господа офицеры, вы свободны! А мы с Ее Высочеством прогуляемся. Знаешь, княжна, я всегда говорил твоему отцу, царствие ему небесное, что из тебя выйдет толк. Помню, когда ты была вот такой крохой…
Их голоса начали удаляться, и я услышал, как Таисия вставляет:
— Кстати, о деликатных делах… Вы ведь умеете хранить секреты, Генрих Христофорович?
— Как могила! — заверил Борисевич таким громким шепотом, что его, наверное, было слышно в соседнем квартале. — Что за секрет, душа моя?
— Ну, это касается обороны… Но нет, не могу. Это слишком секретно…
— Да бросьте вы! — генерал явно заинтригован. — Кому я скажу?
Я усмехнулся. Идеально. Через час вся резиденция будет знать о «страшном секрете». А через два — информация дойдет до ушей вражеских агентов.
Выйдя на посадочную площадку, я глубоко вдохнул вечерний воздух. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона — зловещее предзнаменование грядущей битвы. Время — восемь часов до возможного прибытия вражеских флотов в сектор. Мало, катастрофически мало. Но теперь хотя бы есть план. Безумный, рискованный, основанный на обмане и блефе — но план.
Мой вельбот ждал на площадке, готовый к вылету. Садясь в кресло второго пилота, я в последний раз оглянулся на губернаторскую резиденцию. Где-то там, в библиотеке, восьмилетний мальчик с мозгом гения продолжал выводить иероглифы на песке под присмотром робота-дворецкого, делая вид, что его волнует только красота древнего искусства. Вот это да!
