«28 января, в семь часов поутру, сквозь мрачность показался страшный впереди бурун; тотчас привели к ветру, но и по этому направлению также встретили бурун. <…> Вскоре после сего ветер совершенно стих, между тем большая зыбь, бросая шлюпы из стороны в сторону, прижимала нас к каменным рифам, на которых разбивался бурун. В продолжение целого часа мы были в самом критическом положении; зыбь ежеминутно приближала нас к острым камням, которые были от нас только уже в полумиле; глубина при каменном грунте уменьшилась до 30 саженей, и потому якоря едва ли бы нас задержали. Несметное множество пингвинов окружали шлюпы, киты проплывали мимо нас целыми стадами. <…> Наконец, подул ветер от берега, и мы поспешили от него удалиться. К счастью, и течение моря нам благоприятствовало, потому что было также от берега»{145}.
На самом деле капитан английского торгового судна Смит открыл группу островов к югу от Огненной Земли, названных им Южными Шетландскими островами, как мы отмечали, случайно. И русским морякам надлежало проверить правильность этих сведений. Что они и сделали.
О том, как состоялось очередное важное географическое открытие, совершенное экспедицией после обретения Земли Александра I, М. П. Лазарев подробно изложил в письме своему другу А. А. Шестакову от 24 сентября 1821 года:
Отсюда направили мы курс свой к Южной Шетландии, открытой в 1819 году капитаном Смитом, на купеческом бриге, плывшем из Буэнос-Айреса в Вальпарейзо и удалившемся так далеко к югу по причине продолжительных западных ветров. Но так как в Англии и, можно сказать, и во всей Европе заключили, что открылась, наконец, та матерая на юге земля, которую так долго искали и существование коей сидевшие философы в кабинетах своих полагали необходимым для равновесия земного шара, то мы по одному названию Южной экспедиции обязанностью почли таковое заключение или еще более подтвердить, или вовсе оное опровергнуть тем, чтобы обойти землю сию с южной стороны, а потому 23 января, придя на вид западной оконечности оной, которая находится в широте 63°06′ S, долготе 62°42′ W, пошли на южную сторону. Южная Шетландия есть не что иное, как гряда разной величины островов чрезмерной высоты, покрытых вечным снегом и простирающихся почти на NO и SW около 300 миль, так что восточнейший край оной находится в широте 61°10′ S, долготе 54°W{146}.
Таким образом, русские шлюпы замкнули маршрут вокруг Антарктического материка, и это был факт небывалый в истории науки.
В связи с тем, что наши мореплаватели с момента выхода из Рио-де-Жанейро 23 ноября 1819 года, двигаясь все время на восток, совершили, по сути, кругосветное путешествие и опередили календарь на целые сутки, Беллинсгаузен приказал на обоих шлюпах считать 3 февраля два дня подряд, что вызвало бурное обсуждение у матросов, многие из которых никак не могли поверить в правильность такого исчисления времени.
А после исследования Южных Шетландских островов, сбора образцов пород, коллекции мхов и морской травы, отлова котиков и птиц, 31 января Беллинсгаузен приказал идти к Рио-де-Жанейро, чтобы оттуда пуститься в обратный путь на родину.
М. П. Лазарев, в цитируемом выше письме А. А. Шестакову, так пишет о причине, принудившей руководство экспедиции принять решение об окончании плавания в полярных широтах: «К сему времени «Восток» сделался так слаб, что дальнейшие покушения к зюйду казались почти невозможными. Беспрестанное отливание воды изнуряло людей чрезвычайно, которые, впрочем, были еще здоровы. Гниль показалась в разных местах, притом и полученные от льдов толчки принудили капитана Беллинсгаузена оставить поиски свои слишком месяцем прежде и думать о возвращении. Итак, простясь с бурным Южным океаном и льдами, пустились мы в благословенные страны Бразилии и прибыли в Рио-де-Жанейро 1 марта по совершении плавания вокруг света»{147}.
С 27 февраля по 23 апреля 1821 года шлюпы «Восток» и «Мирный» простояли в Рио-де-Жанейро, где был снова произведен их тщательный ремонт.
