Несмотря на то что женщины постоянно одаривали Нахимова знаками внимания, он так и не женился. Он считал, что не вправе связывать себя семейными узами, потому что постоянно смотрит смерти в лицо и жена завтра может стать вдовой. Он и офицерам своим советовал не спешить с женитьбой или вовсе отказаться от неё, чтобы никого в будущем не обездолить и не оставить детей сиротами.
Будучи прославленным флотоводцем, держал он себя скромно и просто, каждый лишний рубль тратил на своих матросов и, заботясь о них, сам привык обходиться малым.
Нахимов материально поддерживал не только своего брата матроса, но и отставных, инвалидов, получивших ранения и увечья на поле боя, вдов и сирот моряков. Денег обычно не хватало, и тогда он брал взаймы в счет будущей зарплаты, из-за чего не вылезал из долгов. Некоторые офицеры следовали примеру Нахимова, а тех, кто уклонялся от благотворительности, он с искренним недоумением спрашивал:
– На что вам деньги? В карты играть да вино пить?
Разумеется, тут же находились любители того и другого, которые не стыдились в этом признаться и заявляли, что таким образом развлекаются и разгоняют скуку.
– Экое барство, – не столько возмущался, сколько удивлялся адмирал. – У людей нужда горькая, детей семеро по лавкам, а вы потакаете своим весёлым прихотям.
Как-то на набережной к Нахимову подковылял на скрипучей, заменявшей оторванную снарядом ногу деревяшке, опираясь на костыли, старик матрос. Рядом с ним шли две маленькие девочки, внучки ветерана. Беззубым ртом он прошамкал, что вот живёт с малютками один-одинёшенек, хата его покосилась, стоит с дырявой крышей, а починить некому.
Нахимов тотчас обратился к сопровождавшему его адъютанту:
– Прислать к Позднякову двух плотников, пусть они ему помогут.
Старик, которого адмирал вдруг назвал по фамилии, удивился:
– А вы, наш милостивец, разве меня помните?
– Как не помнить лучшего маляра и плясуна на корабле «Три Святителя»! – воскликнул Нахимов. – У нас до сих пор заведено после обеда, по окончании работ, особенно в воскресенье, устраивать веселье. Дают команду: «Свистать песенников наверх!» И пошло-поехало. И поют и пляшут. Всё, как прежде.
Услышав это, старый матрос прослезился.
В середине XIX века вспыхнула новая война России с Турцией. Армия воевала на суше, флот помогал ей с моря.
К тому времени Михаила Петровича Лазарева уже не было в живых, и российский флот на Чёрном море возглавляли его ученики – адмиралы Владимир Алексеевич Корнилов и Павел Степанович Нахимов.
В задачу эскадры Нахимова входило перехватить в Чёрном море турецкие корабли, которые планировали доставить на кавказский берег, где развернулись основные бои, большой отряд. Если бы эта высадка удалась, неприятель значительно укрепил бы свои силы, что создало бы серьёзную угрозу для российской армии.
Пять крупных кораблей под командованием Нахимова вели в море упорный и напряжённый поиск вражеской флотилии, направлявшейся на Кавказ, и обнаружили её неподалёку от укреплённой базы турецкого флота – Сино́па.
Сам Нахимов находился на головном линкоре «Императрица Мария». Именно на него враг первым делом обрушил шквальный огонь с береговых батарей и корабельных орудий. Но за дальностью расстояния ничем иным, кроме шумового эффекта, эта канонада не увенчалась. Вероятно, турки рассчитывали с помощью мощной артиллерийской атаки не столько поразить цель, сколько устрашить русских.
Вступать в бой с более чем вдвое превосходящим противником было бы безумием, и тогда Нахимов принял дерзкое решение: своими малыми силами запереть турецкий флот, не дать ему выйти в открытое море. Он надеялся продержаться до тех пор, пока не прибудет срочная подмога, за которой он послал быстроходное судно.
Как ни странно, командующий турецким флотом не воспользовался своим численным преимуществом и целую неделю ничего не предпринимал, лишь наблюдая за российскими кораблями в бинокль.
Между тем к Нахимову подоспела помощь, и он отдал приказ идти на сближение с неприятелем. Навстречу с турецких судов грянул град ядер, но и российские корабли открыли в ответ сокрушительный огонь. Под их прицелом прежде всего было судно, на котором находился командующий противника.
Несмотря на то что у неприятеля было гораздо больше кораблей, российская сторона оказалась сильнее артиллерией: на залпы четырёхсот семидесяти двух турецких орудий отвечали семьсот шестнадцать российских. К тому же Нахимов умышленно подвёл свои корабли столь близко к неприятелю, что между ними было расстояние уже не пушечного, а почти пистолетного выстрела. И конечно, точность попадания при этом намного возросла.
Русский капсюльный пистолет Первая половина XIX в.
