– Я посылаю это адмиралу Ушакову в знак благодарности за его внимание ко мне. Насчет войск: я пришлю своего сына – Мухтар-пашу, – он выполнит все, что скажет ваш адмирал. Я надеюсь заслужить любовь русских и покровительство вашего государя. А это – вам лично. – Али-паша протянул Метаксе пару французских пистолетов в золотой оправе и длинный вигоневый кафтан алого цвета.
Егор Павлович поблагодарил пашу за подарки и сел в свой катер.
– Ребята, а вам подарил что-нибудь паша? – спросил у матросов лейтенант, когда катер отвалил от корвета.
– Сто пиастров, ваше благородие, – весело ответил боцман Макарыч.
Вернувшись на «Св. Павел», Метакса передал адмиралу пашинское письмо и подарки.
– Ну, Федор Федорович, посмотрим, чем отдарил тебя паша за бриллиантовую табакерку, – сказал бывший в каюте у адмирала капитан Веленбаков.
– Табакерке цена – самое малое две тысячи рублей, – заметил Сарандинаки.
Ушаков сидел, презрительно глядя на узлы, которые лежали на столе.
Денщик Федор развязал узел. В нем оказались: серебряные рукомойник, таз, поднос, кофейник и дюжина турецких чашек.
– Все это не стоит и полсотни, – оценил Веленбаков.
– Ваше высокоблагородие, погодите: в другом еще что-то, – сказал Федор, обращаясь к Нерону.
Он развязал узел. Тут лежало два шелковых халата, какие-то шелковые кушаки и кусок синего бархата. Веленбаков только плюнул и отвернулся:
– Ну и подарочки!
– В таком вот тряпье привезли когда-то в Херсон чуму, – брезгливо покосился на подарки Ушаков. – Уноси, Федор! Сегодня едут в Гуино – пусть возьмут и там где-либо развесят на сквозняке.
– Вот тебе турецкая благодарность, – обратился к Федору Федоровичу Веленбаков.
– Мне нужны его солдаты, а не благодарность! – ответил адмирал.
Ушаков хотел ускорить приезд сына Али – Мухтара, которому паша поручил вести переговоры с русскими относительно присылки войск, и потому отправил в Бутринто крейсерское судно «Панагия».
Али-паше очень понравилась такая предупредительность адмирала, и он немедленно послал сына к Ушакову.
Двадцатилетний Мухтар-паша еще не приобрел наглости своего отца. Он робел перед знаменитым русским адмиралом и его офицерами, но во время переговоров не отступил ни на шаг от того, что сказал ему отец.
Ушаков условился о жалованьи и питании солдат, и Мухтар-паша уехал в Бутринто готовить войска.
– Хорошо бы затащить в гости самого бандита Али-пашу, – усмехнулся Ушаков, обсуждая дальнейшие шаги.
– Не поедет: побоится, – высказал предположение Метакса.
– А что, если попробовать? Послать кого-либо с ответным визитом Мухтару, – предложил Пустошкин.
– Верно… Придется просить вас, Евстафий Павлович, – обратился адмирал к Сарандинаки. – Вы капитан флагманского корабля, вы знаете греческий язык…
– Пожалуйста. Я готов.
И на следующий день Сарандинаки отправился в Бутринто на фрегате «Сошествие св. духа».
Али-паша был польщен таким предложением, но опасался подвоха. Константинополь не раз покушался на его жизнь, и он боялся вероломства турок. Он отговаривался разными предлогами и наконец сознался, что верит русским, но не верит своим туркам.
– Но ведь, ваше превосходительство, вы будете гостем русского адмирала! – подчеркивал Сарандинаки. – Я даю вам слово русского офицера, что ни один волос не упадет с вашей головы!
Жажда почета превозмогла все доводы осторожности – Али-паша поехал, окруженный блестящей свитой и телохранителями. Его одежда и оружие сверкали бриллиантами, яхонтами и изумрудами.
Ушаков приказал встретить Али как полного адмирала. Кадыр-бей и турецкие флагманы были представлены ему самим главнокомандующим.
Турецкие адмиралы унизились до того, что целовали полу пашинской одежды.
Али-паша сиял от счастья, хотя глаза опасливо бегали, точно у волка, окруженного охотниками.
Ушаков угощал его по восточному обычаю: турецким кофе, вареньем и холодной водой. Причем велел подать серебряный кофейный сервиз – подарок Али-паши. Паша узнал его и улыбнулся.
После кофе гость осматривал адмиральский корабль.
Пока что все шло хорошо. Но вот Кадыр-бей пригласил повелителя Эпира осмотреть турецкий флагманский корабль.
Али-паша изменился в лице и с минуту не знал, что ответить. Ему на выручку пришел Ушаков: главнокомандующий попросил Метаксу сказать паше, что он будет сопровождать почетного гостя.
Али-паша с благодарностью глянул на русского адмирала.
Он все время держался рядом с Ушаковым и на турецком корабле пробыл только пятнадцать минут, не собираясь спускаться в нижний дек, хотя «Св. Павел» осмотрел до трюма. Паша отговаривался тем, что неотложные дела вынуждают его немедленно возвратиться в Бутринто, и поспешил покинуть турецкий корабль.
Али-паша цветисто благодарил Ушакова за прием, сказал, что считает большой честью быть знакомым с таким великим адмиралом. На его лице действительно было написано счастье: янинский паша уезжал к себе живым и невредимым.
Прошло десять дней, пока Али-паша прислал свои войска. Он клялся, что вышлет не менее трех тысяч человек, а на деле оказалось немногим больше двух.
– Вот негодяй. Сподличал даже тут! – возмущался капитан Сарандинаки.
