Они попытались было стрелять калеными ядрами, но от поспешности первый залп оказался неудачным. Ядра летели мимо. Лишь два-три из них угодили в борта фрегатов, не причинив им особого вреда. Зарядить пушки калеными ядрами еще раз французы уже не смогли: русско-турецкие суда засыпали их картечью.
Как и в сражениях с турками на Черном море, флагманский корабль адмирала Ушакова показывал всем пример неустрашимой храбрости. «Св. Павел» подошел к берегу на расстояние малого картечного выстрела, стал на якорь против самой мощной французской батареи № 2 и открыл по ней губительный огонь.
Французы отвечали, но все неудачно. И вдруг откуда-то сзади в борт «Св. Павла» ударило одно, другое ядро.
– Что это? Откуда? – всполошились все.
Разгадка оказалась простой: это в своего же главнокомандующего угодил турецкий корабль, стоявший, как и все турецкие суда, во второй линии. Они били по крепости через головы русских.
Ушаков был вне себя от гнева. Он тотчас же послал к Кадыр-бею адъютанта. Балабин вскоре вернулся. Кадыр-бей просил прощения и клялся, что, если бы не шел бой, он бросил бы виновных кумбараджи за борт.
А Видо был весь в огне и пороховом дыму. Чугунный и железный град сыпался на его дома и прекрасные сады. Грохот сотен пушек сотрясал небо, эхом отдавался в горах. Видо с трех сторон окружили суда союзников.
Адмирал Ушаков, увидев, что огонь французских батарей ослабел, приказал высаживаться на Видо. Гребные суда были давно готовы. Морская пехота и охотники из матросов бросились на барказы, катера, лодки. Турки только и ждали этого приказа. Не успев доплыть до берега, они кидались в воду с кинжалами в зубах, потрясая саблями.
Несмотря на отчаянное сопротивление, французы были опрокинуты и сдавались в плен.
Турки не слушали криков «пардон» – рубили пленным головы и собирали эти страшные трофеи, помня, что паша должен уплатить за каждую голову.
Боцман Макарыч бежал вместе с группой молодых матросов. Впереди они увидели двух турок и молодого француза-офицера. Один турок держал мешок, из которого текла кровь, а второй стоял с поднятой саблей, ожидая, когда французский офицер развяжет шейный платок, чтобы легче было отрубить голову.
– Дяденька, что они делают? – в ужасе спросил Васька Легостаев.
– Не видишь, хотят рубить голову. Стой, осман! – заревел Макарыч, кидаясь к турку со штыком наперевес.
Турки, увидев, что их значительно меньше, с неудовольствием отдали офицера. Молодой француз не знал, как и благодарить своих неожиданных спасителей.
– Степка, отведи их благородие к нашим шлюпкам, а то не эти, так другие басурманы зарежут! – приказал Макарыч матросу. – Вон видал – у них цельный мешок голов!
– Ага, ровно арбузов накидали, сволочи!
– Давай, давай, ребята, живей! – обернулся Макарыч к бежавшим сзади матросам.
Он зоркими морскими глазами выискивал уже не французов, а турок, которые продолжали рубить пленным головы.
Егор Метакса бежал вместе с лейтенантом Головачевым со «Св. Павла». Где можно, они спасали пленных от зверства союзников. Они роздали все деньги, выкупая французов у турок.
Метакса и Головачев взбежали на оставленный бастион. Среди пушек лежали порубленные тела французов. В стороне стояла большая бочка. Метакса мельком, на бегу, заметил торчавший из-под бочки трехцветный французский султан.
– Лейтенант Головачев, погодите! – крикнул он и, подбежав к бочке, опрокинул ее.
Под бочкой, закрыв лицо руками, сидел в парадной форме генерал.
– Встаньте, не бойтесь! – сказал Метакса по-французски.
Француз в ужасе отнял от лица дрожащие руки. Это оказался комендант острова Видо, бригадный генерал Пиврон.
Он сидел на шкатулке с деньгами.
Пиврон в радости совал шкатулку русским офицерам.
– Не надо, оставьте при себе! – отстранил Головачев.
– Ребята, ко мне! – крикнул Метакса пробегавшим матросам.
Через минуту генерал Пиврон, под конвоем русских моряков, шел к шлюпкам, неся шкатулку в руках.
Он оглядывался, не гонятся ли за ним турки. Он оглядывался и не видел, что над его островом Видо уже развевался победный русский флаг.
После взятия Видо все десантные силы были брошены на самый остров Корфу. На нем еще остались две крепости – старая и новая. Они имели мощные долговременные укрепления.
Ободренные успехом, союзники атаковали их и захватили передовые пункты.
Вечерело. Ушаков знал, что люди устали после такого жаркого дня и окончательный штурм крепостей придется отложить до утра.
В это время с острова Корфу пришла шлюпка с французскими парламентерами. Приехали адъютант коменданта полковник Брис и два армейских офицера. Они вручили главнокомандующему союзными силами письмо губернатора Ионических островов дивизионного генерала Шабо, командовавшего всеми французскими войсками в Леванте, и генерального комиссара Республики Дюбуа.
Французы писали:
«Господин адмирал!
Мы полагаем, что бесполезно подвергать опасности жизнь нескольких сотен храбрых русских, турецких и французских солдат в борьбе за обладание Корфу. Вследствие этого мы предлагаем вам перемирие на срок, на который вы найдете нужным для установления условий сдачи этой крепости».
