К сожалению, отсутствие научного военного анализа действий различных воинских формирований, которыми руководил адмирал Ф.Ф. Ушаков, приводит творческих работников, создающих художественные образы к искажению действительности. Так, до сих пор имеется путаница в том, чем же командовал Ушаков в Средиземном море и как называлась его должность. А командовал он русской эскадрой в составе «соединённых русско-турецких эскадр» до начала Итальянской компании и тремя русскими эскадрами со второй половины 1799 года (но не «объединенной русско-турецкой эскадрой», как это пишут). Изученные документы не говорят о том, что Ф.Ф. Ушаков был назначен «главнокомандующим объединённой русско-турецкой эскадрой». Особый «голод», как представляется, художники испытывают в правильном обозначении и формировании характерных черт Ушакова – политика и дипломата, Ушакова – флотоводца (отдельно – стратега, отдельно – мастера в области оперативного искусства, отдельно – тактика, отдельно – хозяйственника). Именно поэтому, очевидно, В.Н. Ганичев, давая характеристику Ушакову – флотоводцу, прибегает к пространному цитированию статьи, из журнала «Морской сборник» середины 40-х годов прошлого века. Но из этой неудачной статьи заслуживают некоторого доверия только черты Ушакова – тактика, но не оператора, не стратега и не дипломата. Да и главные черты Ушакова – тактика, как представляется, были не в том, что он преодолел «шаблонную линейную тактику» и стремился «сокрушить флагманский корабль противника». Главная черта была в другом – в смелости и решительности, в вере в победу, позволяющим осуществлять в морском бою сближение с противником на дистанцию один кабельтов (~ 180 м), а то и на полкабельтова и с этой дуэльной дистанции обрушивать на него всю огневую мощь артиллерии. Заметим, на дистанцию артиллерийской дуэли, в которой преимущество было за русскими. И ни в коем случае не на дистанцию абордажного боя, в котором преимущество традиционно было на турецкой стороне. Этот тактический приём Ушаков повторял во всех морских боях, в которых он был флагманом, включая штурм Корфу. Решительность и смелость поражали противника (особенности которого Фёдор Фёдорович за долгие годы службы на Чёрном море хорошо изучил), были для него внезапностью, давали возможность своим артиллеристам стрелять наверняка, психологически ставили свои экипажи на грань – либо победа, либо смерть.
Если обратиться к факту назначения нового командующего эскадрой, то можно видеть, что Г.А. Потемкин во время русско – турецкой войны подыскивал замену осторожному, часто, уклоняющемуся от боя, Войновичу. Для замены нужен был именно смелый и решительный человек. В Ушакове Потемкин увидел такого человека. Светлейший князь не ошибся, как не ошибался он в подборе нужных людей почти никогда. Корабельный Черноморский флот в оставшиеся годы одерживал только победы и не терпел поражений. Армиям на суше можно было действовать смело, не боясь турецких десантов в своем тылу.
Совсем иначе вёл себя Ушаков – оператор. Это относится к тщательному выбору им цели действий эскадры, к подготовке эскадры, к обеспечению всем необходимым, к разделению эскадры на части и соединению частей, к закреплению и удержанию победы и т. д. В целом он был дотошным, осторожным и расчётливым оператором. Очевидно, художественный образ Фёдора Фёдоровича должен был воплотить эти черты Ушакова – оператора. То же относится к Ушакову – стратегу, Ушакову – дипломату и Ушакову – политику.