Томас Роберт Мальтус, умерший за 65 лет до рождения Гитлера, отстаивал быстро завоевавшую популярность мысль, что численность населения растет быстрее, чем урожайность земли, вследствие чего неизбежно должны наступить голод, войны и эпидемии. В преломлении идей Гитлера проблема перенаселенности также представляется важным фактором, но он рассматривает ее иначе, чем Мальтус. В то время как Мальтус рекомендовал в качестве выхода из этой дилеммы поздние браки, ограничение роста населения путем воздержания и интенсивное развитие сельского хозяйства, Гитлер искал решение исключительно в безжалостной борьбе, хищнической войне на уничтожение, которую он не восхваляет, а только лишь видит в ней средство, необходимость, вытекающую из законов природы и важнейший исторический акт по претворению в жизнь своего мировоззрения. В отличие от Мальтуса Гитлер не боится перенаселенности, а, наоборот, желает ее, чтобы вызвать нужду, которая вынудит народ «шевелиться»[176] с целью подчинения других наций. Так как Гитлер считал знания излишним балластом,[177] если их нельзя использовать непосредственно, то претворение в жизнь своеобразно истолкованных им идей Мальтуса должно было иметь опасные последствия. Гитлер, отличавшийся сильными эмоциональными реакциями и способный благодаря своему необычному ораторскому дару и беспримерной уверенности в обхождении с властью высвободить неконтролируемые иррациональные силы в народе, представлял большую опасность именно в силу своего увлечения идеями Мальтуса.
Последние исследования по вопросам перенаселенности привели к результатам, предстающим в особенно интересном свете, если их сопоставить с поведением Гитлера. Так, например, шотландский психиатр Джордж М. Карстерс из Эдинбургского университета заявил на 8-й конференции Международного общества по планированию семей (International Planned Parenthood Federation — IPPF), проходившей в 1967 г. в Сантьяго, что многие люди в перенаселенных местностях ведут себя подобно животным в клетке и либо ведут апатичный образ жизни, либо вследствие проснувшихся огромных иррациональных сил, имеющих взрывной характер, рвутся из «клетки» с применением силы. Эмоциональные реакции Гитлера при рассмотрении вопросов, связанных с проблемами войны и завоевания территорий, хорошо известны. Где бы только он ни начинал говорить о «народе и пространстве» или о войне, он становился пугающе резким и производил впечатление психопата, который действует инстинктивно и находится в трансе. Кровь приливала к его лицу, тело напрягалось, грудь выпячивалась, руки протягивались вперед, как будто он хотел ударить или схватить противника. В его голосе появлялись нотки угрозы, и сам он становился олицетворением агрессии. В какой мере здесь играли роль его слишком высокое кровяное давление и воздействие лекарств, которые он постоянно принимал, с точки зрения медицины нельзя установить с математической точностью.
Особое отношение Гитлера к войне и представления о том, как следует поступать со слабыми и больными в рамках его мировоззрения и понимания истории, ясно указывают на тех, кто служил ему примером. Одним из них был признанный немецкий медик Альфред Плётц, который в своей книге «Достоинства нашей расы и защита слабых», которую Гитлер, очевидно, прочел в Вене, с озабоченностью указывал на опасности, «грозящие нашей расе ввиду защиты слабых» и при этом имел в виду исключительно «арийскую расу». Взгляды Плётца, который после 1933 г. стал титулярным профессором, способствовал распространению в Германии идей евгеники и дал ей название «расовой гигиены», были удивительно схожи с мыслями Гитлера, что наглядно доказывает следующая цитата: «…Человек, проповедующий расовую гигиену, вряд ли будет иметь что-либо против войн, так как они является средством борьбы народов за существование… Во время войны было бы целесообразным собирать вместе неудачные особи и направлять их в такие места, где нужно только пушечное мясо и не требуется особых индивидуальных качеств».
