Подобная оценка евреев не дает Гитлеру повода считать себя убийцей бессчетного количества людей. Наоборот, он считает себя посланным провидением спасителем человечества.[186] Евреи для него подлежат полному уничтожению, русские в соответствии с извращенной идеологией времен второй мировой войны — «собаки» и «свиньи» или, в лучшем случае «недочеловеки», заслуживающие сострадания, так как (по Мольтке) гуманизмом является прекращение страданий врага путем его быстрого убийства. Почти единогласно высказываемое мнение, что сдерживающие факторы у Гитлера совершенно отмерли, исходит из недоказанных предпосылок. Можно поспорить, способен ли был Гитлер собственными руками убить кого-нибудь, чего он как само собой разумеющегося требовал от других.[187] Даже в «период борьбы», когда ему постоянно приходилось участвовать в стычках в различных залах и когда он демонстративно носил с собой кожаную плетку, он лично не участвовал в драках. Лишь однажды, 9 августа 1921 г., он ударил политического противника. Он ни разу не присутствовал при убийстве или казни, если не считать его пребывания на фронте с 1914 по 1918 г. После того как некоторые из его соратников 9 ноября 1923 г. были убиты в Мюнхене, он боролся с желанием покончить с собой и страдал неврозом, который мучил его в течение многих лет и вновь возобновился после сталинградской катастрофы. Эрнст Рем, который отлично знал Гитлера еще с 1919 г., не случайно требовал в 1934 г., чтобы фюрер лично пришел и расстрелял его, после того как он не только открыто проигнорировал настойчивые и публичные предупреждения Гитлера, но и ответил на них неудачной попыткой государственного переворота.[188] Хотя Гитлер уже в середине января 1934 г. более чем детально был проинформирован о действиях[189] и намерениях Рема, а уже с началом акции против Рема и его последователей, развернутой по настоянию Геринга и Геббельса, отлично знал, что его старый соратник уже «назначил» послов за границей, снабдил их деньгами и наделил полномочиями,[190] однако он отказался, к недоумению Гесса, Геринга и Геббельса, лично застрелить Рема. Заявление Бломберга от 1 июля 1934 г., что «фюрер с солдатской решимостью и образцовым мужеством лично разгромил предателей и бунтовщиков», могло обмануть только непосвященных, которым Гитлер, Геббельс и Геринг пытались из пропагандистских соображений навязать свою точку зрения.
Общеизвестно, насколько трудно было во время восточной кампании убедить Гитлера посетить командные пункты даже групп армий, хотя убитых и раненых там можно было увидеть лишь в исключительных случаях. От посещения передовых позиций его, вероятно, удерживало опасение, что при столкновении с действительностью рухнет его вера в победу, хотя в душе он уже в 1941 — 42 гг. утратил иллюзии на этот счет. Страха за свою собственную жизнь он не испытывал. Его ссылки на то, что фронтовые офицеры и командующие армиями, будучи у него в гостях, подробно информировали его обо всем и, следовательно, не было необходимости бывать на передовой, служили лишь отговоркой. Многие военные и люди из его непосредственного окружения были твердо убеждены, что он избегал посещения фронтов лишь потому, что не мог выносить вида убитых и раненых, хотя не испытывал никакой привязанности к солдатам, рассматривал их как инструмент и подсчитывал потери обычно по количеству «списанных винтовок», подбитых танков или самолетов.
