В пятнадцать лет… я начал диктовать своей сестре театральную пьесу. В Линце было "Общество отлученных от стола и постели": разводиться в Австрии было запрещено. Общество проводило собрания в знак протеста против этого варварства. Общественные сборища были запрещены. Разрешались только закрытые собрания в соответствии со вторым параграфом, а это значило, что в них могут участвовать только члены. Я зашел туда, выписал себе на входе членский билет, послушал, и меня охватило негодование. Оратор рассказывал про мужчин, которые были закоренелыми подлецами и от которых женщины по закону не имели права уйти. Я решил, что народ должен узнать об этом! Мой почерк прочитать было невозможно, поэтому я ходил взад-вперед по комнате и диктовал своей сестре. Там было множество сцен, которые я разукрашивал своей фантазией.
"Послушай, Адольф, — сказала мне профессор Хаммитч, — такую вещь невозможно поставить!" Я не стал возражать, а потом в один прекрасный день сестра забастовала и сказала, что больше не будет писать. Так я и не дошел до конца. Для меня это была тема, с помощью которой можно было действовать на нервы профессору Шварцу. На следующий день я с возмущением стал выступать. Он сказал: "Я не понимаю, Гитлер, как вам вообще могла прийти в голову такая тема!" "Потому что это меня интересует!" "Вас это не должно интересовать! Ведь ваш отец умер!" "Я член общества". "Кто ты? Садитесь!" Он (Шварц. — Прим. автора) был у нас три года. А до этого был Зилицко… наш общий враг».
