После того как Гитлер оставил за спиной пик своей карьеры и понял, что из этой войны он не выйдет победителем, он пришел к выводу, что оценивать политиков необходимо с точки зрения их положительных качеств и заслуг, что всех пессимистов следовало бы расстрелять и что политик должен проявлять в своей сфере деятельности большую храбрость, чем солдат в бою. Он не должен обладать большим политическим опытом, но обязан учитывать влияние предыдущих исторических решений и не имеет права игнорировать исторические примеры. За собой Гитлер оставляет право благодаря знанию истории и будущего определять основные направления в политике. Так, например, 9 апреля 1942 г., он рассуждает: «Если бы, к примеру, битва на Каталунских полях не привела к победе Рима над гуннами, то культурный расцвет Европы стал бы невозможным, а культурный мир того времени неизбежно пришел бы к упадку, как случилось бы и с нами в случае поражения от Советов». Его высказывание, что у идеального политика должен быть твердый характер, смелость, оптимизм и выдержка, ясно указывает, чтов качестве примера он имел в виду самого себя. Однако он явно говорил не о себе, когда утверждал, что политику не нужен большой опыт, что ему не обязательно много знать, так как «всезнайки» в кризисных ситуациях чувствуют скованность в решениях вследствие своей осведомленности в отрицательных аналогиях и поэтому чаще испытывают срыв, чем люди, у которых нет таких больших знаний. Именно поэтому он никогда не поручал должностей, связанных с большой политической ответственностью, и тем более министерских постов видным интеллектуальным критикам общественных порядков, так как они, на его взгляд, слишком осторожны, все хотят сделать правильно и поэтому делают все медленно и совершенно непригодны для политики. После 1942 г. он называл политиков, которые при оценке «реальных событий» используют слово «если», неправильно запрограммированными, хотя сам, выступая в роли полководца и стратега, нередко употреблял слово «если», что дало впоследствии некоторым из его генералов основание объяснять этим обстоятельством некоторые неудачи и поражения. Однако Гитлер зачастую не придерживался своих собственных моделей и рецептов. Так, например, в «Майн кампф» он утверждал, что «порядочный» политик должен подать в отставку и не имеет права претендовать вновь на доверие «сограждан» и на продолжение политической деятельности, если ему пришлось «покинуть платформу собственного мировоззрения… ввиду ее неправильности». После того как он приобрел неограниченную власть над жизнью и смертью каждого в отдельности, а также народа и страны в целом, любой, кто указал бы Гитлеру, что политика и история не подчиняются его законам, поплатился бы жизнью. В 1925 г. он писал в «Майн кампф»: «В те часы, когда народ испытывает явный крах и переживает самые тяжелые испытания по вине кучки негодяев, повиновение им и исполнение своего долга являются чистым формализмом и сумасшествием». В ночь с 20 на 21 июля 1944 г., после того как неудачей закончилось покушение на него людей, действовавших в духе этого изречения из «Майн кампф» и в соответствии с обещаниями, данными им в 1933 г.,[340] он объявил немецкому народу: «Крошечная кучка бесчестных, бессовестных офицеров, движимых преступной глупостью, составила заговор, чтобы устранить меня и одновременно со мной уничтожить штаб командования вермахта».
Точно так же как Гитлер еще до прихода к власти отождествлял себя с рейхом и, говоря о Германии, постоянно имел в виду только самого себя, он после восхождения к власти продолжал игнорировать волю народа, хотя до этого письменно и устно торжественно клялся в обратном. Даже во времена своих крупных внешнеполитических неудач и военных поражений он не собирался держать данное слово, что уйдет в отставку.[341] Бесполезно искать ответы на вопрос, как вел бы себя Гитлер, если бы не был болен и если бы его личность не изменилась под влиянием болезней. Ведь между 1937 и 1945 гг. произошли очень большие изменения даже в сформировавшихся еще до 1914 г. представлениях о такой «неполитической» сфере, как живопись и архитектура.
