Сам Гоффманн пытался представить себя маленьким фотографом, который не по своей воле попал под колеса большой политики. Казалось, он страдал значительными провалами в памяти. Он говорил, что вступил в партию только потому, что таким образом мог получить доступ на мероприятия НСДАП в качестве репортера. На вопрос, почему же он в результате посвятил себя созданию культа фюрера и национал-социализма, Гоффманн ответил: «До 1933 года я фотографировал в основном мероприятия НСДАП, потому что у других политических партий фотографировать было нечего». Он также утверждал, что лишь шапочно знаком с Гитлером, который в действительности с 1920 года регулярно с ним общался, и с которым он просиживал долгие ночи, отпраздновав бесчисленные личные праздники. До последнего момента вопрос о том, был ли обвиняемый фоторепортером или пропагандистом, приводил к сильным противоречиям в действиях защиты и обвинения. Говорили, что работу Гоффманна никак нельзя сравнивать с пропагандой Геббельса, а за тексты, сопровождавшие его фотографии, Гоффманн ответственности не несет. Эти умозаключения адвоката Гоффманна, доктора Альфреда Зейдля, представлявшего многих лидеров фашистского движения, а впоследствии ставшего министром внутренних дел Баварии, заканчивались такой фразой: «На самом деле обвиняемый не делал ничего, что не делали бы все фоторепортеры мира: он современными средствами запечатлевал события современности». Четким обвинениям противостояли абсурдные свидетельства о невиновности, ложные показания свидетелей и положительные характеристики, предоставленные защитой. 31 января 1947 года суд сделал такое заключение: «Своей пропагандистской деятельностью обвиняемый значительным образом способствовал приходу Гитлера к власти». Суд признал Гоффманна виновным и приговорил к десяти годам лагерей, конфискации всего имущества, запрету на профессиональную деятельность и отмене профессорского звания. Газеты писали: «Этот невероятный, опаснейший китчист с фотоаппаратом на десять лет выпал из обоймы».
Фотограф много раз опротестовывал приговор в кассационном суде по причине нехватки доказательств, и в результате уже в 1950 году освободился.
Огромный архив фирмы Гоффманна со снимками с 1908 по 1945 года прекратил свое существование, привести его в первоначальный вид уже невозможно. Украденный из Нюрнберга материал — исторически особо ценные снимки и негативы — послужили основой фотоархива, которым долго распоряжался Генрих Гоффманн-младший. Большая часть оригиналов находится также в Национальных архивах в Вашингтоне («Hoffmann-Collection») и в «Time-Life» в Нью-Йорке. Юридический статус этого неясен, так как решение по процессу против США не принято по сегодняшний день 55. Баварская государственная библиотека в Мюнхене также содержит некоторые части этого архива — так называемый «Архив Гоффманна». Тысячи фотографий находятся в частной коллекции в Гамбурге. Обширный венский «Архив дубликатов» был полностью утерян. Ходят слухи, что его следы ведут в Москву. Более мелкие части архива хранятся в фотоколлекциях муниципальных архивов, а также в частных коллекциях, и рассеяны по всему миру 56.
Сам Гоффманн после освобождения из лагеря в Эйхштетте вел предпринимательскую деятельность, зарабатывая на жизнь продажей спиртных напитков. Его адвокат описывает плачевное состояние подзащитного: «За время заключения здоровье Гоффманна пошатнулось, он обнищал и в последние десять лет вел жалкое, бедственное существование»57.
В 1955 году Гоффманн опубликовал книгу «Hitler was my friend»14. Эта книга-самооправдание состояла из коротких историй и была издана на немецком языке в сокращенном варианте под названием «Каким я видел Гитлера». 16 декабря 1957 года Генрих Гоффманн умер в возрасте 72 лет.
Это кажется сюжетом дешевого романа: бабушка Гитлера, Мария Анна (по свидетельству о рождении — «Марианна, также именуемая Мария Анна») Шикльгрубер, дочь бедного крестьянина из области Вальдфиртель в Австрии, вынуждена была зарабатывать на жизнь, работая служанкой вдали от дома. На этот счет существуют две версии — либо она работала у еврейского семейства Ротшильдов в Вене, либо у семьи Франкенбергер, также евреев, в Граце.
В уже немолодом возрасте сорока лет она забеременела от одного из своих работодателей. Если верить версии об отцовстве Франкенбергера, считается, что отец ребенка много лет платил ей алименты и вел с родственниками матери ребенка оживленную переписку, которую, правда, никто никогда не видел. В соответствии с другой версией барон Ротшильд, о котором вообще известно очень мало, ребенку никогда ничего не платил, а его роман со служанкой так и остался тайной, покрытой мраком.
