В Мюнхене Гитлер жил на площади Принца-регента, дом 16. Он снимал эту квартиру еще в 1929 году, оставил ее за собой после назначения на пост рейхсканцлера и использовал во время визитов в «столицу движения». Серьезные меры по обеспечению безопасности этой квартиры стали приниматься только начиная с 1933 года. Снайперы дежурили на крышах окружающих домов, полицейские вели за домом наблюдение. В камине поставили специальные защитные решетки, перед входом стоял наряд эсэсовцев, а в коридорах делал обход полицейский. На первом этаже начиная с 1933 года находился пост охраны, из которого велось наблюдение за подъездом. Когда перекрывали окружающие улицы, а за прохожими на тротуарах начинали следить, это означало, что скоро приедет Гитлер. К дому стекались толпы любопытных. Неконтролируемые массы людей, среди которых могли скрываться потенциальные убийцы, приходили к дому Гитлера, потому что узнавали о чрезвычайных мерах. Достаточную опасность представляли жители дома по адресу площадь Принца-регента, 16. Никто из них не состоял в партии. Если не считать одной еврейской семьи, никого из жильцов не заставили переехать даже после того, как Гитлер в 1938 году купил все здание. И только когда фюрер приезжал, жильцов просили не принимать гостей. Знакомые и родственники жильцов при входе в дом должны были предъявить удостоверение личности, после чего охрана проверяла, дома ли тот, к кому пришли в гости. Охрана, конечно, понимала, что таким образом для врагов Гитлера открываются широкие и весьма привлекательные возможности покушения, но ничего не могла поделать, так как они получили приказ на самом высоком уровне. Сентиментальный фюрер не хотел выселять жильцов или каким-то образом их ограничивать, так как много лет был с ними близко знаком!
Девятикомнатная квартира Гитлера с роскошной обстановкой наилучшим образом подходила для приема официальных, полуофициальных и личных посетителей. Именно здесь Гитлер завтракал с английским премьер-министром Чемберленом осенью 1938 года во время подписания Мюнхенского соглашения. Именно здесь он принимал своих английских почитателей лорда и леди Редесдейл и их дочерей Юнити и Диану. Джессика, другая дочь Редесдейлов, не откликнулась на приглашение. Как выяснилось позже, она вынашивала коварные планы. В отличие от своих сестер Юнити и Дианы, Джессика не была национал-социалисткой и почитательницей Гитлера. Будучи убежденной фанатичной коммунисткой, она считала фюрера своим заклятым врагом, которого необходимо было уничтожить. В своих воспоминаниях Джессика Митфорд описывает свои размышления по этому поводу: «Я все время думала об этой возможности. Я могла бы сделать вид, что внезапно поверила в фашистские идеи, а потом поехать вместе с Юнити в Германию и встретиться с фюрером лицом к лицу. В этот момент я могла бы вытащить пистолет и застрелить его. Конечно, меня сразу же схватила бы его охрана, но разве это того не стоило? Когда через много лет всему миру открылась ужасная правда о Гитлере и его режиме, а половина Европы была уничтожена, я часто сожалела о том, что мне тогда не хватило мужества»26.
Собственно, планы Джессики Митфорд имели большие шансы на успех, чем все остальные. Так как она была сестрой «английской подруги Гитлера», то ее бы встретили в дружеской атмосфере без всяких протоколов, а главное — без всякого контроля.
В свою очередь, в столице рейха убийство Гитлера планировал соотечественник Джессики полковник Ноэль Мейсон-Макфарлейн, британский военный атташе в Берлине. В своем письме в министерство иностранных дел в Лондоне за несколько недель до начала Второй мировой войны он открыто пишет: «Моя квартира (на Софиенштрассе, 1) находится на расстоянии меньше ста ярдов от того места, где Гитлер любит принимать разнообразные парады. Все, что мне нужно — это хороший снайпер и оружие с оптическим прицелом и глушителем. Стрелять можно из моего окна в ванной. Громкая музыка и восторженные крики толпы, шум марширующих войск заглушат звуки выстрела»27.
Предложение Мейсон-Макфарлейна отклонили как нереализуемое. А вот сам Гитлер считал такие планы вполне успешными, так как фюрер никогда не питал иллюзий в отношении своих шансов на выживание.
«Это глупость или признак безумия, когда такие люди [политики] не принимают элементарных мер безопасности, и, чтобы продемонстрировать свое мужество, например, ездят в открытых автомобилях»28, — рассуждал Гитлер в одном из своих ночных монологов. Несмотря на это, он сам часто нарушал правила безопасности. Он подвергал себя невероятному риску, когда, чтобы увеличить влияние своей личности, шел на контакт с народом, когда он, приветствуя толпу, ехал в открытом автомобиле, который в качестве отличной мишени медленно двигался сквозь ликующие толпы народа, бросавшие фюреру букеты цветов.
