Утром того же дня программу праздника нарушил визит в больницу. «Фюрер посетил фройляйн Митфорд в клинике», — писал руководитель канцелярии партии в своем дневнике. Этот визит вежливости Гитлер нанес леди Юнити Митфорд, своей английской подруге, которая после объявления войны Англии пустила себе пулю в голову. И только ближе к вечеру у раздраженного нехваткой времени Гитлера появилась возможность подготовить выступление в пивной. Из-за этих обстоятельств Гитлер сократил свою речь. К тому же пилот Гитлера из-за плохой погоды отговорил фюрера лететь в Берлин, и тот отменил застолье со «старыми товарищами». В поезде он узнал о покушении. Йозеф Геббельс, сообщивший ему эту новость, писал: «В Нюрнберге я получил печальное известие и отправил фюреру телеграмму о том, что вскоре после того, как мы покинули пивную, там произошел взрыв… есть убитые и… раненые. Все здание рухнуло. Это невероятно. Сперва фюрер решил, что это мистификация… покушение, несомненно задуманное в Лондоне… фюреру и всем нам чудом удалось избежать смерти. Если бы демонстрация прошла, как и планировалось, как во все прошлые годы, мы все были бы уже мертвы… несомненно, его хранит Всевышний. Он умрет только тогда, когда выполнит свою миссию»30. Еще в Нюрнберге Гитлер продиктовал официальное сообщение по этому поводу. Он также высказал свои мысли о превратностях судьбы: «Как легко государственного деятеля может настигнуть смерть».
Пока вина Эльзера не была доказана (а уже через несколько часов после взрыва его арестовали на границе со Швейцарией), в нападении подозревали британские спецслужбы. После того как гестапо 9 ноября на немецко-голландской границе арестовало руководителей европейского отделения британской «интеллидженс сервис» (Беста и Стивенса), газета «Фелькише беобахтер» с триумфом писала: «Желание Чемберлена не исполнилось. Чудесное спасение фюрера»31. Информация оказалась ложной, но стала причиной веры в то, что Гитлера хранит провидение. «В последнее время речи Гитлера стали более набожными», — отмечает один из очевидцев в марте 1940 года 32. «Он говорил о своей вере в провидение. В День памяти героев он сказал, что смиренно надеется на милость провидения».
Когда подготовка к нападению на Францию через нейтральные страны — Бельгию и Голландию — шла полным ходом, в хорошо информированных оппозиционных кругах армии начали разрабатывать новые планы переворота. Многие считали, что Германии предстоит сокрушительное поражение. И снова стали взвешиваться возможности предотвращения кризиса в стране, и, как и прежде, убийство Гитлера, которому все принесли клятву верности, было невозможным. Небольшая группа военных верила, что приближающуюся катастрофу может остановить только смерть Гитлера. 1 ноября 1939 года заговорщики сообщили доктору Эриху Кордту, исполняющему обязанности посольского советника министерства иностранных дел: «У нас нет никого, кто бросил бы бомбу, чтобы освободить наших генералов от угрызений совести». Кордт ответил: «Я пришел попросить об этом вас»33. Должность позволяла посольскому советнику в любое время приходить в рейхсканцелярию. Он мог бесконтрольно ожидать Гитлера в большой приемной. Чтобы охрана привыкла к его присутствию, он часто там задерживался. Заговорщики в любое время могли рассчитывать на Кордта, но неожиданные трудности вызвало получение необходимой взрывчатки из строго контролируемых военных запасов. Время операции приходилось переносить 17 раз. Когда взорвалась бомба Георга Эльзера, у военных все еще не было динамита. На следующий день, 10 ноября 1939 года, они договорились отложить операцию из-за введения усиленных мер безопасности, вызванного покушением Эльзера. 23 ноября того же года Гитлер заявил: «Попытки покушения могут повториться в любое время». Он также был убежден, что «ничего нельзя поделать с идеалистически настроенным убийцей, который готов для выполнения своего плана безоглядно поставить на карту свою жизнь»34.
Покушение Эльзера волновало Гитлера еще долгие годы. 7 сентября 1941 года он выказал уверенность в том, что ему удалось спастись благодаря обстоятельству, «что в последний момент из-за плохой погоды перелет оказался невозможен и, соответственно, пришлось уехать раньше на поезде»35.
Вскоре после начала Второй мировой войны британский премьер-министр сэр Нэвилл Чемберлен сообщил о создании специального отдела британских спецслужб — SOE (Special Operations Executive), со штаб-квартирой на лондонской Бейкер-стрит. Это отделение занималось актами саботажа на территории врага. В задания входили «все виды внедрения и саботажа против врагов за границей»36.
