Адольфо Камински, фальсификатор полностью

Когда мы вычеркнули всех, с кем поговорить уже не удастся, список сократился на добрую половину. «Вдвое меньше возни, немалое облегчение для тебя!» – пошутил отец. Он всегда говорил шутливым тоном о тяжелом, болезненном, трудном.

О смерти. О прошлом. Да, вот причины, вынудившие меня написать книгу как можно скорей. Пока еще не поздно. Пока он не ушел от нас и не унес с собой неразгаданные тайны, историю своей жизни. Не то мои вопросы остались бы без ответов.

Я работала над книгой два года, провела настоящее расследование, опросила два десятка людей. И наконец-то узнала истинного Адольфо Камински, а не просто «папу». Мне пришлось исписать массу блокнотов в попытках расшифровать секретные послания, прочесть между строк, восстановить то, о чем он умалчивал, рассказывая мне спокойно, без пафоса разные случаи из своей жизни. Другие свидетельства мне тоже пригодились, без них я бы не поняла, насколько опасна работа в подполье, каково приходится фальсификатору, которого с ненавистью отвергает общество, преследуют власти, хотя он верен своим политическим убеждениям и всеми силами старается утвердить в мире справедливость и свободу.

Январь 1944 года в Париже. Подбежал к метро «Сен-Жермен-де-Пре», опрометью скатился вниз, вскочил в ближайший поезд. Мне нужно на восток, до «Пер-Лашез»! Сел на откидное сидение, подальше от других пассажиров. Чемоданчик с драгоценным грузом прижимал к груди. Отсчитывал станции. Так. Три уже миновал благополучно. На «Репюблик» в соседнем вагоне раздались громкие голоса, какой-то шум. Сигнал к отправлению давно уже прозвучал, но двери открыты. Пассажиры умолкли, заслышав отчетливый, резкий стук сапог. Ни с чем не спутаешь, я узнал их мгновенно. Резкая боль обожгла мне легкие в тот момент, когда милицейский патруль[1] с красными повязками на рукавах, в плоских баскских беретах, сдвинутых набок, так что видны обритые наголо затылки, вломился в наш вагон. Дали отмашку машинисту, двери закрылись.

– Общая проверка документов! Досмотр багажа!

Не обернулся, не посмотрел на них. Ждал своей очереди, притулившись в конце вагона. Мне казалось, я давно привык к всевозможным обыскам и проверкам. Напрасно. Теперь мне страшно по-настоящему.

Главное, сохраняй спокойствие, не показывай им, что напуган. Ты не выдашь себя, не погубишь, не поддашься панике, не сегодня, не сейчас. Не смей отбивать ногой безумный ритм беззвучного марша! Никаких капель пота на лбу! Кровь, не стучи в висках. Сердце, перестань бешено колотиться. Дышим глубоко. Загоним страх внутрь. Изобразим безмятежность. Мужайся! Все хорошо. У тебя важное задание, и ты с ним справишься. Нет ничего невозможного.

Там, за спиной, проверяли бумаги, рылись в вещах. Следующая станция моя. У каждой двери патрульный. Совершенно очевидно, что от досмотра ну никак не уйти. Тогда я встал и сам, по доброй воле, уверенным шагом двинулся с документами в руках навстречу милиции, что направлялась ко мне. Указал на двери – мол, мне выходить. Один из них громко вслух прочел: «Жюльен Адольф Келлер, семнадцати лет, красильщик, работает в химчистке, родился в городе Аэне департамента Крёз…» Осмотрел бумагу со всех сторон, повертел в руках так и этак. Глазки-щелочки с подозрением следили за мной исподтишка. Он надеялся подловить меня, разоблачить. Но я знал, что выгляжу абсолютно невозмутимым, страха никто не учуял. Знал, что документы у меня в полном порядке. Еще бы! Моя работа!

– Так. Постойте. Келлер… Вы эльзасец?

– Ну да.

– А там у вас что? Покажите!

Именно обыска я хотел избежать во что бы то ни стало. Патрульный потянулся к чемоданчику, я судорожно вцепился в ручку. На мгновение мне почудилось: все пропало! Взять бы ноги в руки да бежать. Нельзя, некуда, все равно поймают. От ужаса кровь застыла в жилах. Скорей! Придумай что-нибудь! Импровизируй. Притворись дурачком. Будто удивлен и ничего не понимаешь.