— Незачем, — последовал рассудительный, спокойный ответ — Если догнали солдаты — то нам уже ничего не достанется. Если нет — то вся работа будет ночью.
— Ну да, так, — покивал головой второй всадник.
Потом снова сказал:
— Но, значит, как договорились? Поровну? По двадцать пять фунтов?…
Разговор пресёкся. Собака, добежав до подсохших уже кровяных пятен, утробно зарычала и туго натянула лонжу. Всадники, разогнав коней до скорости бега собаки, пересекли одну за другой три каменистые проплешины. По ним шла — с сёдел было отчётливо видно — линия потемневших, струной протянувшихся капель.
Миновали бредущую к ним навстречу, припадающую на заднюю ногу лошадь. Доехали до густого развороченного куста и валяющегося рядом куска окровавленной ткани. Вся земля здесь была взбита копытами, и собака, растерянно взлаивая, закружилась на месте. Но ей тотчас сунули под нос оставленный беглянкой мундир, и через пару минут след был вновь найден.
Дальше ехали скрытно, избегая встреч с солдатами. Оба хорошо понимали, что ради пятидесяти фунтов у них отнимут не только взявшую след собаку, но и их самих присыплют землицей здесь же, в зарослях.
Приближался вечер, когда собака уверенно облаяла густое дерево с низко нависающим суком. Её тотчас привязали поодаль и бросили крупную, с большим куском мяса кость. Владелец ружья проверил заряд, положил его у куста замком кверху, взвёл курок и насыпал на полку порох. Затем принялись работать — молча, деловито и слаженно. Первый, достав из мешка небольшую, в деревянной раме пилу, подтянул струну и начал спиливать нависающий над его головой сук. Второй, вооружившись остро наточенным топором, стал срубать прямые толстые ветки кустов и молодые тонкие деревца. Несколько раз собака, прижимая лапами кость, задирала морду к кроне дерева и грозно рычала. Тогда охотники прерывали работу и насторожённо смотрели вверх. И Адония, закусив губу от бессилия, замирала, сжимая вытянутую из ножен бесполезную шпагу.
Когда лес окутал закатный сумрак, работа была завершена. Все деревца и кусты были спилены вокруг дерева на десяток шагов. Освобождённое же пространство густо покрывали торчащие из земли заостренные колышки высотой в половину человеческого роста.
— Значит так, — отчётливо произнёс владелец ружья, осторожно опуская курок. — Если захочешь спрыгнуть, — сама видишь, — превратишься в барашка, насаженного на вертел.
— На десяточек вертелов! — посмеиваясь, добавил его товарищ.
— Ночь тебе — на раздумья. Утром мы сплетём возле ствола клетку, спрыгнешь в неё. Свяжем руки, тогда дадим воды.
— Да не свались, смотри, ночью на колья! Ты нам живая нужна!
Крона дерева хранила молчание.
Охотники принялись устраиваться на ночлег.
— Может, костерок развести? — предположил вслух один из них.
— Ни в коем случае, — ответил ему товарищ. — Знаешь, сколько сейчас шатается по лесу ненужных помощников? Что, если кто-нибудь увидит огонь?
— Ах, да. Конечно. Гости нам не нужны.
Тьма окутала лес. Умолкли дневные звуки. Лишь негромко шелестели листья под налетающим ветерком. Пользуясь этим шорохом, Адония принялась за работу. Она разрезала своё одеяло-накидку на полосы и связывала их в один тонкий канат. План был прост: привязать верёвку к самой нижней ветви дерева, спуститься по ней до верхушек кольев, болтая ногами, свалить их и спрыгнуть на землю. Её союзники — темнота и шпага, — против ружья и собаки. Риск, безусловно, велик. Собака поднимет охотников раньше, чем она начнёт сваливать колья. Но другого выхода нет. Помощи-то ждать неоткуда.
Помощь пришла внезапно и скоро. Сначала тревожно взлаяла собака. Тут же смолкла, прижатая к земле торопливой рукой. Послышалось лошадиное фырканье, топот копыт. Невидимый всадник остановился поодаль. Негромко сказал:
— Доброй ночи, ребята.
Ему ответила тишина.
— Предлагаю сделку, — произнёс, не показываясь, пришелец Вы принимаете меня в компанию, и я получаю от пятидесяти фунтов свою долю. Если нет — я до утра буду разъезжать по кустам и орать «она здесь! Она здесь!» К утру здесь окажется столько хватких ребят, что и делить будет нечего.
Последовала пауза. Потом из темноты осторожно спросили:
— Ты один?
— Один.
— Как нашёл нас?
— Меня привели сюда пятьдесят фунтов.
— Проклятье.
— Так что с моим предложением?
— Чёрт с тобой. Принимаем.
— А вас сколько?
— Двое.
— Стало быть, по шестнадцать с половиной фунтов? Неплохо.
— А тебе будет не жирно? Всю работу-то мы сделали! Нам по двадцать, тебе десять!
— Нет, ребята. По честному — это поровну.
После паузы ответили:
— Ладно. Согласны.
— Только без шуток. Должен предупредить, что я отменно владею ножом.
— Нам это ни к чему, — фальшиво-добреньким голосом ответили из темноты. — Согласны делиться по-честному.
— Уж слишком сладко поёте, компаньоны! — с нескрываемой насмешкой проговорил всадник. — Давайте-ка разведём маленький костерок.
— Зачем?
— Когда заключаешь договор, нужно пожать руки и посмотреть в глаза.
— А ты, случаем, не бывший пират?
— Я случаем контрабандист. Так что на счёт костерка?
— Опасно. Лучше подождать до утра.
— Я настаиваю.
— Чёрт бы тебя уволок! Ладно. Топай сюда. Сейчас запалим.
