Адония, старательно припоминая детали, поведала наставнику о том, что случилось в первый день их пребывания на берегу моря.
— Да, — задумчиво произнёс патер. — Всё сходится. Кроме одного. Он говорит, что мысль убить тебя была шуткой.
— Когда при мне шутят я обычно смеюсь, патер. А там я испугалась. До обморока.
— Ладно. Чтобы доказать свою преданность, Глюзий испросил позволения подвергнуться серьёзному испытанию.
— Какому?
— Есть у нас такая традиция. Испытание «башней».
— Мне можно узнать, что это значит?
— Думаю, скоро будет можно и посмотреть. А пока — просто знай, что это бой одновременно с девятью противниками, из которого живым выходит только один.
— Вот как! А кто эти противники?
— Свирепые и безжалостные люди. Как, например, те, кого вы не успели застать у старой шхуны.
— Одновременно девять?! А Глюзий — один?!
— Да, дочь моя, одновременно. Но — каждый за себя. Я не смог отказать Глюзию. Ему, самому лучшему фехтовальщику «Девяти звёзд», после того, что случилось, очень важно поверить в себя.
— А когда мне можно будет увидеть?
— Не раньше, чем ты пройдёшь своё собственное испытание.
— Вот как? Какое?
— Оно называется «нежданная встреча». Всё остальное скоро узнаешь.
— Что-нибудь вроде боя с засадой, да?
— Нет, ну что ты! Скорее, это проверка умения владеть собой.
— И она будет скоро?
— Надеюсь, что да.
И, тем не менее, эта проверка произошла спустя почти год.
Как и прошлым летом, Адония и двое сопровождающих (Глюзий отбыл в морской поход) отправились на каникулы, к морю. Был всё тот же возок и, кажется, те же лошадки.
Регент и Фердинанд ехали, чуть поотстав.
— На этот раз надёжно? — спрашивал Регент.
— Да, проверено. Четверо парней, входили в местную бригаду контрабандистов. Её разгромили недавно «красные мундиры». Эти четверо прячутся в скалах. На работу не выходят, таятся. Питаются рыбой, — у них есть сеть и баркас, — ну и общий продуктовый запас бригады остался не тронут. Думаю, два месяца будут безвылазно сидеть в своей норе.
— Норе?
— Да, береговая пещера.
— Ты видел их всех?
— Очень близко.
— И как Адония по сравнению с ними?
— Ну сам смотри. Пятнадцать лет. Высокая, гибкая. Шесть лет нешуточных тренировок. Расправится, как с мальчишками, даже если выпустить всех четверых сразу. Главное — суметь подавить страх и просто работать.
— Ну, на то и внезапность.
Но внезапность эта была тщательно подготовлена.
— Последняя тренировка, — заявил Регент выросшей ученице. — Бой в полную силу. На мне под одеждой будет кольчуга…
— Для чего?
— Я же говорю — бой в полную силу. Ты должна провести один точный удар. Только один. Но так, чтобы я был сбит с ног. Или, если бы не был прикрыт кольчугой, то нанизан на твой клинок до середины. Всё, девочка. Обучение кончилось, завтра — экзамен.
— И сегодня — последняя тренировка? Как быстро…
— Вот сюда, — Регент набросил поверх кольчуги белый балахон, на левой стороне груди начертил углем небольшой круг, — ты должна провести свой удар. Используй любые финты и отвлекающие уколы, но удар должен быть только один.
— Я поняла.
— Алле!
Спустя пять минут Регент опустил шпагу. Стоявший поодаль Фердинанд одобрительно покивал.
— Ну, с ног не сбила, — проговорил, открыто скривясь от боли, Цынногвер, — хотя и могла.
Он снял балахон, протолкнув палец в небольшой разрез, показал всем, куда пришёлся удар.
— Вот и всё, — сказал он сосредоточенно внимающей ему девочке. — Завтра ты будешь идти по берегу моря. На тебя нападёт незнакомый тебе человек. Внезапно нападёт, из укрытия. Ты должна успеть выхватить шпагу — смотри, это обязательное условие: шпага — в ножнах! — и нанести один точный удар. В то же место. Шея, живот, руки у него не будут прикрыты кольчугой. А грудь будет. Поэтому удар — только один, и только в сердце.
— Я поняла. Успеть выхватить шпагу и нанести один точныйудар.
— И всё! Если справишься — мы возвращаемся к патеру и торжественно объявляем об успешно сданном экзамене. Если нет — посыпаем головы пеплом и до следующего лета продолжаем изнурительные тренировки.
Регент на минуту умолк. Посмотрел в сторону моря.
— До завтра можешь заниматься чем угодно. Сходи к морю, поплавай. А нас до исхода экзамена ты не увидишь. — Сняв кольчугу, он медленно растирал ушибленное место. — Ровно в десять часов выйдешь из лагеря и отправишься по берегу вон в ту сторону. Твои часы исправны?
— Да, они в возке.
— Фердинанд! Отдай ей и свои тоже. Это важно: ровно в десять. Не проспи!
Однако это предостережение было излишним. Адония не смогла заснуть в эту ночь. Часов до четырёх она маялась в возке, убеждая себя, что эмоции губят фехтовальщика, потом встала, раздула огонь и сидела у костра, слушая шум прибоя и вглядываясь в светлеющий горизонт.
В девять часов разделась и немного поплавала. Вскипятила воды и выпила чашку чая. Тщательно оделась, тщательно затянула ремешки на ботфортах. Проверила, легко ли вынимается шпага. Подвесила ножны к поясу, посмотрела на часы — и пошла.
