— Мара, о майн гот! — томно закатив глаза, произнесла элегантная, хоть и весьма склонная к полноте, дама средних лет.
Высунувшись из автомобиля, она показала свои короткие кудрявые чёрные волосы скамеечной наблюдательнице и заявила на весь двор:
— Проклятие моё, сколько раз повторять? Не выходи на улицу по частям. Гуляй вся! Так безопаснее.
— Убивать врагов? — переспросила девочка тоненьким голоском. — А где они? Покажи!
Старушка аж за сердце схватилась, а кудрявая женщина в автомобиле вздохнула и продолжила:
— Голову хотя бы не забудь, фрейлин тебя собери… лопатой.
— Чего сразу голову? — возмутился странный ребёнок. — Кому сейчас вообще интересна голова?
— А чем ты собралась кусать врагов семьи? — резонно заявила мама.
— Папой кусать буду, — ответил ребёнок. — Ну, или братом. Он тоже с зубами. Иначе зачем мы таскаем его за собой?
— Демоны в семье всегда пригодятся, — продолжила нравоучительно мать семейства. — А вместе мы потому, что так проще защищаться.
— Ну вот пусть демон и защищает, пока я погуляю! — возразила безногая малявка и ощупала голову. — А я пока кого-нибудь покусаю.
— Зачем?
— Для профилактики!
Мать вздохнула. Нелегко наставлять маленькое проклятье на путь истинный. А тут ещё в детских кукольных глазках мелькнула растерянность.
— Бантик, — жалобно пискнула малышка. Но тут же её бледное лицо приобрело довольно злобный вид. — Сдох! — добавила она на выдохе.
Адовы хорошо знали, что слово «сдох» заменяло для Мары большую часть лексикона.
Потерялся — сдох, съели — сдох, уходи — чтоб ты сдох.
— Майн киндер-сюрпризен, нихт! Не переживай так из-за мелочей, — кудрявая дама обозначила улыбку и потрепала девочку по голове, а затем наклонилась и ловко поймала сбежавшую ногу. — Кажется, это твоё.
Та, кого звали «Блоди» в семье, протянула дергающуюся конечность девочке. Не забыла она при этом и сдавить не в меру расшалившийся башмак в маленьком, но далеко не хрупком кулаке. Нордический характер многоопытной фройлян имел немецкие корни. А значит, был по умолчанию строгим, но справедливым. Вещи должны служить, считала Блоди. А если забывали кому служат — получать своё.
И башмачок задушено прохрипел:
— Да понял я, понял, — и затих.
Ребёнок, обувшись, радостно запрыгал на двух ногах. Но тут маленькие ручки снова принялись ощупывать голову, а ножки прекратили пляс.
— А бантик? — почти прошипела девочка, оскалив острые зубки, на что Блоди вновь закатила глаза и, тяжко вздохнув, ответила:
— Адовы не просят. Адовы требуют! Или… забирают трофейное, — объяснила мама, осмотрелась и добавила. — Видишь, с каким любопытством смотрит на тебя та седая леди? Спроси у неё про новый бантик. Говорят, старики любят детей.
— Любят за что? — искренне не понимала Мара, за что можно любить детей.
— В зависимости от времени мрачности человечества, за многое, — пожала плечами Блоди. — Раньше одни старики любили детей… есть в тёмном лесу. Теперь другие любят ругать у мрачных скамеек. Мир меняется, моя дорогуша.
Мара кивнула, но тут же спросила:
— А скамейки им зачем?
— По-моему, они используют их для засады, — наставляла фройлян.
— Я тоже хочу в засаду!
— Тебе-то зачем?
— Чтобы кусать враго-о-ов! — Мара оскалила редкие зубы и побежала к будущей соседке с криком. — А ну-ка, бабка, зубы покажь!
И на всякий случай показала свои. Вместе с детскими клыками.
Уже двадцать лет никто не видел таких скоростей у подъезда, с какой бабка Нюрка побежала к двери. Спасительная трость вдруг показалась смотрящей за подъездом слабым подспорьем в битве. А номер телефона на листике при виде маленькой девочки словно потерял иммунитет и превратился в ничего не значащие цифры, которыми ещё успеть воспользоваться надо.
Нюра скрылась в спасительной темноте. А обойдя автомобиль со стороны водителя, к тенту грузовика подошёл глава семейства.
Это был статный высокий мужчина с густой рыжей бородой и пышными усами. Волосы на его лице давно слились в одно целое от макушки до подбородка. Чтобы не мешать движению и обзору, рыжая шевелюра была стянута в конский хвост.
Он неторопливо развязал верёвки и одним движением выудил из-под тента диван. Те, кто знал семью Адовых получше, точно сказали бы, что этот персонаж имеет шотландские корни. Но рассказать об этом не могли. Либо по той причине, что были мертвы, либо не хотели из-за вредного характера: всё-таки дружить оборотни не умели. Потому тайны полуночных существ хранились надёжно. Без развития социальных сетей и мессенджеров. И распространялись новости среди монстров с гораздо меньшей скоростью, чем у людей. Но свои знали, что звали медведя-оборотня «Михаэль».
Михаэль взгромоздил груз прямо себе на голову и пошёл как ни в чём не бывало. Шея его была большая и крепкая. И позволяла и не такое.
Насвистывая и подпевая под нос, он легко потопал к подъезду.
