Со стороны могло показаться, что диван надувной или бутафорский — из пенопласта. Но баба Нюра, робко выглядывающая из-за двери подъезда, на всякий случай перекрестилась, пробурчала «чур меня, чур» и буквально побежала вверх по лестнице. От негодования у неё пропала аритмия и открылось «второе дыхание». Странная семейка мотивировала на новые подвиги.
Следом за диваном из грузовика показался пудель, придавленный этим самым диваном парой-тройкой дней ранее. Обрадовавшись освобождению, он ловко прыгнул на бордюр маленькими лапками, хрустнул шеей и принюхался к окружающему пространству. Был он белым и юрким, как и подобает пуделям. Но то лишь для виду. Ведь самое лучшее, что умели делать демоны — это маскироваться. А уж их питомцы освоили мимикрию в совершенстве. И Адовы знали, что внутри их питомец — огонь!
Демонический пёс засеменил лапками к ближайшему дереву, поднял заднюю и полил дерево. Бабка Нюра, поглядывая на странную семейку уже из окна между первым и вторым этажами, даже на миг потеряла бдительность: пёсик как пёсик. Но, присмотревшись, снова схватилась за сердце. Массивное дерево после поливания пёсиком пошло дымом и завалилось на бок, словно его облили соляной кислотой!
Баба Нюра уже хотела подняться в квартиру, но любопытство пересилило. Снова приникла к окну уже между вторым и третьим этажом.
Последним из грузовика вылез мрачный юноша лет двенадцати. Бритый налысо, в очках с толстыми линзами, он лениво зевнул, прикрывая рот рукой. А затем той же рукой погладил здоровую крысу, которая сидела на плече.
Она зловеще потирала лапками, тараторя без остановки:
— Сыр? Я чую сыр. Слышишь, Даймон? Где-то здесь должен быть сыр! Хоть кусочек.
Парень проигнорировал ручного зверька, разговоры с которым часто сводились к обладанию сыром и обвёл взглядом детскую площадку. Вид поваленного дерева вызвал ухмылку.
— Если это весь лес, что есть в округе, то где они все охотятся? Похоже, добычей здесь и не пахнет, — сказал он замогильным голосом и взгляд зацепился за цветочки в клубах, расписанную рыбками беседку, двух лебедей из покрышек и подросток скривился, тут же вернув более привычный, еще не сломавшийся голос. — Кошмар мне наяву, вот это жуть!
Говорить басом, как иногда получалось у Мары, он не умел. Оттого брат завидовал более развитой малютке-проклятью.
«Девочки всегда развиваются раньше», — говорили родители. Но не объясняли почему. То ли их лучше кормят, то ли по причине вредного характера.
— Ты тоже заметил этот мрак вокруг? — крикнул довольный отец от подъезда. — Вырубили все деревья, а взамен резины во дворах насажали. Та расти не будет. Удобно.
— Рассадник мрачноты, — буркнул подросток. — Здесь что-то разлагается прямо под подъездом, укуси меня паук!
— Съесть мне волынку без соли, если я не чувствую запах плесени из подвала. — заявил отец следом, изрядно повеселев. — Удачная сделка, что не говори!
— Надо будет занести в подвал немного сыра! — тут же добавила крыска. — Приобретёт пикантные нотки. Кто не любит сыр? Все любят сыр. Я же и говорю — сыр наше всё!
— Оспа, довольно о сыре, — сказал Даймон. — Я пытаюсь понять где люди тут приносят свои жертвоприношения.
Оспа думал недолго:
— Очевидно же, что в подвале! Гляди, какой пар валит.
«Оспой» крысёныша назвали за неотвратимость действия. Если чего-то удумал, то отговорить сложно. Как некогда оспу, что косила ряды людей своей настойчивостью, оставляя после городов деревни, а от деревень — лишь названия.
Покачивая объёмными бёдрами, к мальчику приблизилась мать семейства. Дойти до истинного образа вамп ей мешали десятков килограмм, в основном отложившихся на бёдрах. Но Блоди предпочитала считать себя «вамп-плюс» и совсем не переживала по этому поводу. Конкуренция для неё закончилась едва вышла из клана вампиров. Хотели они того или нет, после встречи с Михаэлем её не особо волновал внешний вид. Оборотень сам стал для неё новым миром, пел ей дифирамбы. И прекрасней женщины в них не существовало. А если так, то при чём тут внешний вид? Монстры любят за внутреннюю суть, в отличие от людей.
— Не расстраивай отца, мучитель души моей, — ответила сыну мать, как и все, игнорируя крыску до той поры, пока от неё что-то не требовалось. — Он всё-таки продал нас в рабство на двадцать лет ради этой квартиры.
Даймон улыбнулся:
— Более удачной сделки я себе не представляю. Столько мучений на наши головы и нарочно не придумаешь. Но почему люди приносят жертвоприношения под своим жилищем?
— Для тех, кто сам живёт как жертва, особой разницы нет, — ответила Блоди и втянула в себя запах сырости. На лице обозначилась едва уловимая улыбка, обнажились острые клыки. Но вот беда, если раньше клыками были почти все зубы, то в последнее время многие из них меняли квалификацию на резцы и коренные.
Всё из-за смены рациона.
— Пукс, домой! — крикнула она псу.
Пудель подбежал на зов хозяйки, и все пошли к новому дому следом за отцом.
Подъезд встретил Адовых неработающей лампочкой и затхлым запахом. Из приоткрытой дверцы, ведущей вниз, исходил загадочный туман.
