— Судя по нашим сегодняшним гостям, детей им точно не жалко, — озадаченно добавил глава семейства. — Но если после каждых гостей старушки в подъезде будут появляться, то хорошего мало. Срок годности у них уже не тот, всё-таки.
— У людей никакой жалости к выводку, — кивнул демонёнок и добавил. — Может, нам действительно есть чему у них поучиться?
В то же время по ту сторону двери Адовых в подъезде события разворачивались иначе. До ушей бабы Нюры донеслось странное причитание:
— Не хочу тьмы, не хочу…
Тихое, но разносившееся эхом на весь подъезд, оно периодически повторялось. А ещё стук был. Как будто долбили молотком по стене. Но каким-то слишком мягким. Словно прорезиненным.
Смотрящей за двором стало не по себе от этого голоса. Но она уверенно топала вверх по лестнице с хлебом и кефиром в авоське. Только клюку перехватила поудобнее. На всякий пожарный случай. Чтобы магазинное не отобрали. Мало ли лихих людей по округе? А так треснешь палкой для профилактики по хребту и сразу все вокруг добрее становятся.
Очередное столкновение с непознанным было ожидаемым. Всё утро баба Нюра провела во дворе, наблюдая за всеми входящими в подъезд. Никто не ускользнул от её дальнозоркого глаза. И тем более подозрительные соседи.
Ничего-ничего, и этих из квартиры выживет.
— Не на ту нарвались! — грозилась Нюра. — Всех переживу!
Однако никаких странностей замечено не было, пока после покупок пересиживала часы на лавочке. Разве что две незнакомые женщины проходили в подъезд. Они тут точно не жили. И среди гостей ранее замечены не были. Одна вскоре вышла обратно, а вот вторая затерялась где-то в недрах пятиэтажки и покидать её не спешила.
Сердце бабы Нюры кольнуло неприятное предчувствие. Едва раздалось причитание, она сдавила клюку посильнее и приготовилась бить вредителей в подъезде наповал.
— Не хочу, не хочу во тьму, — монотонно повторял голос.
Между четвертым и пятым этажом Нюра, наконец, увидала обладательницу голоса. Абсолютно седая старуха прислонилась спиной к стене и раскачивалась на коленках так, что стукалась о стену головой в откате. Именно она бесконечно повторяла одни и те же слова. При этом глаза её были закрыты, так что спорить с тьмой вокруг было бесполезно.
— Вот дурная, — пробормотала смотрящая. — Глаза-то открой. Светлее будет. А то тьмы она боится. Зенки разуй!
— Нет, нет, нет. Там тьма, — бормотала седая леди. — По ту сторону век. А здесь хорошо. Здесь маленьких девочек нет.
— Так и тут нет, — стояла на своем бабка. — Детекторы света на движение стоят. Ты уже всю систему извела, поди. Пожжёшь нам светильник умный. Кто потом умный найдётся его менять? В ЖУКе умных днём с огнём не сыскать. Одни профессионалы под роспись.
Эльвира замолчала и даже головой биться прекратила. А потом медленно открыла сначала один глаз, затем второй. Поморгала с минуту, протёрла глаза.
— Не хочу тьмы, — ещё раз проговорила она.
На этот раз более отчётливо, без завываний.
— Так лампочки пока работают. Я слежу за этим, — обнадежила смотрящая. — Ежели ломать не будешь, то и тьмы не будет.
Тут до соседки Адовых начало доходить, что эту «старуху» она уже где-то видела. Вот только была она явно моложе.
Нюра зуб дала бы из вставной челюсти, что у той входящей в подъезд женщины были волосы чёрные, как смоль. Что за чудо преображения? Теперь на голове бедолаги не осталось ни одной тёмной пряди. Как пеплом обсыпали.
— Ироды окаянные! Что они с тобой сделали⁈ Неужто… пытали⁈
Смотрящая удивленно ахнула, но ничего не сказала, прикрыв рот ладонью. Лишь бросила косой взгляд на дверь новых жильцов. Сопоставила одно с другим, нахмурилась и выдала:
— Это всё из нехорошей квартиры? Да?
Эльвира кивнула. Дрожащим костлявым пальцем тыкнула в сторону обиталища Адовых.
— Т-там ноги. И г-глаза. И д-девочка…Не хочу во тьму.
— А ну-ка пойдем, — скомандовала Нюра. — Свидетелем будешь.
Баба Нюра резко наклонилась и вздёрнула Эльвиру за локоть. Той пришлось встать на дрожащие конечности.
— Каким ещё свидетелем? — инспектор попыталась вернуть себе самообладание, а заодно и грозный вид.
— Каким-каким, — пробухтела смотрящая, подталкивая Эльвиру к лестнице. — Каким надо, таким и будешь. Давно пора разобраться с этой семейкой. Петровича вон заморочили. Ну так теперь никуда не денется. Свидетель есть! Как миленький дело заведёт. Закон он один для всех. Слышишь, доча? Мы свою правду выбьем.
— Не пойду выбивать, — упёрлась инспектор, вцепившись в лестничные перила. — Там тьма! Там девочка без глаз! Не пойду и всё тут! Хватит с меня правды.
— Тьфу, да не к этим идём, — Нюра покосилась на дурную квартиру. — Этих уже могила исправит, если не выкопаются. Участковому звонить пойдём. Пусть сам с гастербайтерами рыжими разбирается. А то ишь, чего удумал! Развёл тут тьму в подъезде. Хоть экзорцистов вызывай. А оно нам надо? Вдруг лампочки станут пропадать или горшочки с цветками? Я тут петунью каждый день поливаю, всё-таки.
Эльвира с надеждой посмотрела на старушку.
Та продолжала гнуть свою линию:
— Говорит, головой я тронулась… Сам он тронулся! Под носом своим бандитов не видит!
