Со слов сержанта, помещения взвода располагались на третьем этаже пятиэтажного здания казармы. Я уже начал прикидывать, сколько ходок мне нужно совершить, чтобы поднять имущество и кто его будет охранять от возможного хищения. Все оказалось проще. В казарме существовал грузовой лифт. На нем мы поднялись вместе с тележкой.
— Оружие, магазины и патроны в оружейку, — приказал сержант, — твоя ячейка пятнадцать дробь два. — Потом идешь в комнату с номером пятнадцать и занимаешь второй ярус кровати. Для обмундирования и экипировки в комнате есть соответствующие шкафы. Пока все свали на пол и отвези тележку на склад. Когда вернешься, все распределишь по местам. На обустройство даю тебе время до ужина. По исполнении доложить. Проверку буду проводить придирчиво, не обмани моих ожиданий. На будущее, постарайся выполнять все команды бегом.
— Так точно господин сержант, — гаркнул я во весь голос.
Тележку я вернул на склад и занялся размещением вещей в комнате. Зайдя первый раз, я не обратил внимания на специфический запах. А когда вернулся со склада, малоприятный аромат витал в моем жилище. Такое впечатление, что в комнате длительное время гадили в горшок кошки, а его никто не собирается выносить.
Думать легионеру не надо. Открываешь шкаф, а там расписаны места размещения всех элементов экипировки и обмундирования и даже фотографии имеются. Удобно, однако.
Потом занялся уборкой — мне показалось, что комната давно не видела мокрой тряпки и дезинфицирующих веществ. По крайней мере, унитаз и раковина в туалете давно потеряли свой белый ослепительный цвет. Интересно, а кто является моим соседом по комнате? То, что он не дружен с чистотой, я уже понял, не очень хочется жить в свинарнике.
Открыл настежь окно для проветривания. У дежурного легионера взял все необходимое для уборки. Парень, почти мой ровесник, выдавая мне инвентарь, смотрел на меня с сочувствием. С чего бы это? Никогда не был белоручкой, прибраться в комнате мне не тяжело.
Обнаружилась причина вонизма в комнате. Под нижней кроватью нашел залежи грязных носков. Хотел выбросить, но потом собрал в мусорный пакет и положил поверх одеяла, вдруг они дороги моему соседу, как память.
Через три часа комната и туалет сверкали чистотой и благоухали освежителем воздуха. Я даже новые светодиодные лампочки вкрутил. Кровать я заправил строго по уставу, нас в учебном центре этому обучили. Вернув инвентарь дежурному, пошел докладывать сержанту о выполнении его приказания.
Сержант, переступив порог комнаты, на мгновение застыл на месте. Потом удивленно посмотрел на меня. Покачал головой, начал проверку. Морено заглянул везде, я видел, как он проводил рукой по подоконнику, по столу и по кроватям. Наверное, надеялся обнаружить пыль. Ну-ну, я убрался на совесть, можете господин сержант, даже белым носовичком проверять.
— Да, — только и смог сказать Морено.
— Что-то не так, господин сержант? — вытянулся я в струнку.
— Все так, все так, я бы сказал, отлично ты разместился. Комнату привел в идеальное состояние. Но мне кажется, это не понравится твоему соседу Мгобобо.
— Этот Мгобобо не любить жить в чистоте?
— Он много чего не любит, а любит то, что не нравится многим. Сложный он человек, часто бывает несдержанным. Наказания он получает часто, а выгнать его не можем, он гражданин Франции по рождению. Так что новичок крепись, трудно тебе будет. В нашем взводе ты единственный новенький, большинство прослужило больше года, считаются старожилами. С Мгобобо они стараются не конфликтовать, и дружбу с ним никто водить не желает.
— А где сейчас мой сосед?
— В наказание отправлен на сельхозработы, к отбою вернется.
Перед ужином было общее построение взвода, на котором сержант представил меня в качестве нового сослуживца — Алекса Шведа. Особый упор в свое речи сержант сделал на то, что жить я буду в комнате номер пятнадцать. Не сговариваясь, весь личный состав загудел. До меня долетели даже нецензурные эпитеты в отношении Мгобобо. Похоже, мне достался очень трудный сосед. А как не хочется начинать службу с конфликта! Ладно, появится сосед, буду принимать решение на месте.
Солдатских столовых на территории полка было две. Наша под номером один, что соответствует номеру батальона. Сейчас столовая заполнена легионерами до отказа. Каждому подразделению отведено определенное место, мне его показал сержант и усадил за свой стол.
К французской кухне я за шесть месяцев привык. По-моему мнению, французы — нация гурманов, что естественным образом сказалось на рационе питания военнослужащих. Надо отметить, что легионеры состоят на полном государственном обеспечении, а офицерам приходится за питание платить. В боевой обстановке и на учениях все питаются из одного котла.
