Она повернула к нему холст. На белоснежном полотне разноцветными мазками вырисовывалось красивое лицо Бога. Он прошел вперед, присаживаясь рядом. После их поцелуя в кабинете, они стали ближе: гуляли вместе, держась за руки, словно подростки, Ниалл обучал ее стрельбе из лука, а еще украдкой любовался рыжими кудряшками и россыпью солнечных поцелуев на розовых щеках.
— Ты молодец, — похвалил Ниалл.
Девушка опустила взгляд и, объятая порывом, стиснула Бога в объятиях и оставила на щеке звонкий поцелуй, а затем упорхнула из комнаты. Ниалл коснулся щеки ладонью, на губах появилась глупая улыбка. Она на весь день подняла ему настроение. Вечером, Бог принял душ и нежился на диване, медленно потягивал вино и рассматривал картины художников, которые принесли свои работы, претендуя на место в галерее Повелителя. Вдруг дверь распахнулась и на пороге появилась Катрин. Одетая в шелковый халат, накрашенная яркими тенями и сочной вишневой помадой, она сексуально качнула бедрами, закрывая дверь на замок. Ниалл застыл с бокалом вина, поднесенным к его губам, и широко распахнутыми потемневшими глазами пожирал тоненькую фигурку возлюбленной. Она плавно подошла к нему, забрала из ладони вино, осушив стакан одним глотком, а затем припала к губам Повелителя. Он судорожно вздохнул, отвечая на поцелуй. Руки девушки погладили гладкую грудь Бога, спустились к животу, чтобы оттянуть край нижнего белья. Ниалл вздрогнул, схватил ее холодными пальцами за запястье и, отстранившись, прошептал:
— Что ты делаешь?
— А на что это похоже? — томно спросила она.
Сердце Ниалл отстукивало в груди, больно ударяясь о ребра. В голове хаотично летали мысли и ни одну здравую он не мог поймать за хвост. А руки Катрин тем временем коснулись нежной кожи, чем вызвали грудной непроизвольный стон.
— Ты не хочешь этого, — сказал Бог.
— Думаешь?
Катрин усмехнулась. Ткань шелкового халатика скользнула по спине и она предстала перед Ниаллом совсем нагой. Он думал, у него снесет крышу. Лунный свет бросал на ее кожу свои лучи, серебрил дыханием, обнимал. Он контролировал себя как мог, но сдерживаться было выше его сил. Повелитель вскочил с дивана и впился в губы Катрин требовательным поцелуем. Его руки скользили по груди, очерчивали сексуальные изгибы талии, а губы покрывали ее целиком, оставляя красные следы.
— Ты уверена? — хрипло уточнил Ниалл.
Катрин опустилась на подушки у его ног и вскинула голову вверх. Ее туманный взгляд блуждал по крепкому голому торсу Ниалла. Она провела ладонью вверх по его ногам, коснувшись нежной плоти, вызывая стон, что вырвался из его груди. Он крепко сжал челюсть и в абсолютной тишине раздавались сильные удары сердца Повелителя Света. Катрин потянула его за ладонь вниз, а затем наклонилась, легонько прикусила мочку уха Бога и шепнула:
— Прикоснись ко мне и узнаешь ответ.
Она плавно вела его ладонь от своей груди все ниже, пока его пальцы не коснулись нежного влажного участка. Ниалл судорожно вздохнул, а тело будто ударило током, покрываясь мурашками. В эту ночь они были единым целым. И сердце его мирно стучало под ребрами в бесконечной нежности. Был ли он когда-то счастливее? Больше никогда.
С тех пор они стали ночевать в одной комнате. Ниалл был ненасытным, наконец получая то, о чем мечтал столько лет. Он каждое утро рассматривал ее безмятежное лицо, нежно гладил шелковые волосы, с восхищением пожирал тонкую талию и красивые изгибы пышных бедер. Но в этот день мир Повелителя Света рухнул.
Катрин почувствовала себя плохо. Ее тошнило, а голова кружилась так сильно, что самостоятельно дойти до туалета она не смогла. Кожа была мертвецки-бледной, а под глазами залегли фиолетовые синяки. По щекам текли слезы от боли, что сковывала живот. Мрачный Ниалл мерил шагами комнату, заложив руки за спину. Лекарь сидел у кровати больной женщины, прикладывая ухо к животу, ладонь ко лбу, а затем он протяжно вздохнул, поднимаясь и посмотрел на Бога.
— Ну!? — рыкнул Ниалл.
— Боюсь, Повелитель, Катрин беременна.
— Что? — в один голос спросила девушка и Бог.
Лекарь сжался под гневным окриком и пояснил:
— Я слышу два сердцебиения. Ребенок забирает все силы, увы, магия девушку больше не слышит. Все мои попытки излечить тщетны. Тут только два выбора: либо хирургически извлекать плод, либо рожать, но мать может погибнуть до родов.
Ниалл сунул мужчине оплату и попросил подождать за дверью. Когда лекарь ушел, Бог опустился на колени, сжимая тоненькую холодную руку своей возлюбленной. Она пустым взглядом смотрела в стену. Кашлянув, Катрин тихо произнесла:
— Я буду рожать, Ниалл.
— Нет! — твердо воскликнул Бог. — Я не собираюсь тебя терять из-за этого существа! Как это произошло? Боги не могут иметь детей.
— Это ребенок, Алли. И он наш. Я не убью его. Мне плевать как так вышло, но я не смогу так поступить.
— А я не могу потерять тебя, Кетти!
Катрин повернула голову. Непривычно было видеть Ниалла таким обеспокоенным. Она погладила его по щеке и прошептала:
— Так было предначертано, любовь моя. Я знала, что во мне стучит крохотное сердечко и что мне суждено покинуть тебя.
