Когда сестра не послушала, он ринулся к ней, хватая за рукав платья, но она взмахнула ладонью. Серебристая магия ударила брата в грудь. Порядок откинул Ниалла к трону. Он еле удержался на ногах и не рухнул. Жители зашептались, кто — то крикнул:
— Повелитель Света слаб!
Ниалл вздрогнул, а затем с его пальцев сорвалась золотистая нить и обвилась вокруг шеи сестры. Она захрипела, Бог рванул нить на себя и Селена проехала по мокрой земле на коленях, хватаясь за удавку и пытаясь скинуть ее с себя.
— Как ты смеешь позорить Богов? — рявкнул Ниалл. — Ты будешь наказана, Селена!
Люди с широко распахнутыми глазами следили за Повелителем Света. Никто не решился ни слова произнести, чтобы гнев Ниалла не обрушился и на них. Адриан качнулся, а затем рухнул на мокрую землю. Силы покинули его, и даже небольшая подпитка магии Порядка не помогла ему остаться в сознании. По щекам Богини текли слезы, солнечная нить растворилась, а затем Ниалл приказал унести тело брата обратно в камеру, а Селене прошептал:
— Рискнешь помочь ему снова, в следующий раз на площади уже будешь ты!
Бог махнул рукой и запястья Селены сковали магические кандалы, что не давали магии сорваться с ее пальцев. Она чувствовала как сила пытается вырваться, выплеснуться из ее души, уничтожить всех вокруг серебристой пыльцой, но вместо этого молчала, загнанная в клетку.
— В камеру к Адриану ее, — приказал Ниалл.
— Я никогда не прощу тебя! — в отчаянии выкрикнула девушка. Голос ее дрожал, глаза горели от слез, пытающихся вырваться наружу, но она затолкала их назад.
Бог отвернулся и зашагал прочь с площади, так и не проронив ни слова. За ним бежал Ленар, пытаясь поспеть за широкими шагами Повелителя.
— Зачем ты так с ней? — рыкнул советник, не стесняясь никого вокруг.
— Она должна быть наказана, — отрезал Ниалл, оборачиваясь. Он смерил друга презрительным взглядом и добавил: — Мои решения не оспариваются, Ленар. Никогда!
Ниалл с силой распахнул дверь кабинета, от чего та с грохотом ударилась о стену и захлопнулась. Он провернул ключом в замочной скважине, закрываясь ото всех, и прижался лбом к двери, с силой ударяя по стене кулаком. Позже, сидя на диване в распахнутом настежь платье, он задумчиво перекатывал между пальцев ягоду черешни. Бросив ее в рот, на языке растекся кисло-сладкий привкус с ноткой миндаля. Ниалл был мрачнее тучи, наблюдая как тени сгущаются на стене, а затем вспыхнул свет от фонаря и желтая полоска осветила половину кабинета. Бог подошел к столу, из верхнего ящика стола достал сверток и в следующее мгновение на него смотрели лукавые зеленые глаза, красивое лицо с россыпью янтарных веснушек счастливо улыбалось, а непослушные рыжие кудри были забраны на затылке в высокий хвост. На тоненькой талии, обтянутой ситцевой тканью кораллового цвета, сомкнулось кольцо рук Ниалла. Он стоял позади, улыбался, щуря лазурные глаза, от которых тянулись лучи смешинок и был неимоверно счастлив, ведь там, под его пальцами, билось маленькое хрупкое сердечко их с Катрин дочери.
Ниалл погладил красивое лицо любимой и прошептал:
— Кетти, я вновь совершаю неправильные поступки. Кто же теперь меня остановит? — Бог горько улыбнулся, опуская голову и упираясь в стол двумя ладонями. — Я не смог уберечь тебя. Не смог! Почему ты позволила вновь потерять тебя? Почему я не смог отговорить? Адриан бы нашел способ, а я…
Крепко сжав челюсть, Бог зажмурился и по алебастровой щеке потекла одинокая горячая слезинка. Он в ужасе смахнул ее, тяжело дыша. В груди забилось сердце, пытаясь выбраться из ледяной клетки, куда Ниалл посадил его на долгие годы.
— Ты не должен, Ниалл. Больше не смей уподобляться смертным! — оборвал он себя.
Он не хотел быть с сестрой жестоким. Он просто хотел проучить, не думая, как сильно сделал ей больно. Ниалл не ожидал, что Селена, которая всегда при смертных держала лицо, вдруг опустится на колени и станет умолять. Ниалл растерялся, вынудил ее вновь понести наказание почти ни за что. За помощь брату. Брату, которого она всегда любила больше, ведь тот не поднимал на нее руку, поддерживал любые, даже самые глупые идеи, а Ниалл в попытке стать великим, в попытке раздавить Адриана за предательство (о котором тот даже не помнил) забыл о сестре. Чем он лучше Адриана, если променял родную кровь на обычную смертную? Но Ниалл не жалел, разве только о том, что за двести лет так и не смог искупить вину за собственные эгоистичные поступки.
