— Заметано, — кивнул наставник и заинтересованно уставился на шахматную партию, которая без его участия была бы самым бесславным образом продута.
— Ты ведь появился по делу? — напомнил я. Когда дел не было, наставник обычно пропадал на подземных уровнях Дворца — там, где когда-то и погиб в попытках отыскать сокровища основателей. Кажется, до сих пор искренне верил, что они там все-таки есть.
— А-а, да, — спохватился мэтр и соизволил повернуться ко мне. — Мы тут с ребятами заняли лабораторию Ее Высочества и кое-что выяснили…
— Что, опять менять перекрытия? — уныло поинтересовался я.
— Да не, мы только часть стены снесли, — флегматично отмахнулся мертвый гад, которому вообще не было дела до стен. — Не в том дело. Тот яд, которым опоили Адри, — не миотоксин.
— В смысле? А почему тогда мышцы… — озадачился я.
— То есть ингибитор был составлен неверно? — одновременно со мной заговорил Эльданна Ирейи, мгновенно нахмурившись и подобравшись. — Но это же… ее нужно скорее вернуть!
— Ну, действие на мышцы он оказывает, так что ингибитор все равно сдерживает скорость реакции, — ответил сразу нам обоим наставник. — Но есть еще один момент, который мы упустили… а Адриана так и не соизволила обратить на него внимание. Не знаю даже, как назвать подобную гадость, не нейротропное и не психосоматическое воздействие, но что-то очень близкое. То есть… мышцы у нее действительно отмирают по объективной причине, это не самовнушение. Усвоение кислорода тоже нормальное, и на соображалке отражаться яд не должен. Но чисто психическое расстройство должно было наступить примерно месяца два назад.
— Она вела себя как обычно, — тоже нахмурился я. И удрала при первой же возможности, и охрану с носом оставила. Вон даже несколько взрывов по сомнительным причинам было — причем, как обычно, ее вина недоказуема… я покосился на будущего мужа моей дочери и поспешно заткнулся. Нет, такие подробности об Адриане ему пока что знать не стоило, вот женится — тогда и просветим.
— Характер расстройства я не знаю, — пожал нематериальными плечами наставник. — Это может быть все, что угодно — и совсем не обязательно заметное на первый взгляд.
— Ваше Величество, — Безымянный принц не поднимал глаза от шахматной доски, словно пытался продумать следующий ход, — боюсь, я все же должен покинуть Хеллу.
— То есть Ирейя расторгает помолвку? — бестактно влез наставник, пока я пытался переварить сказанное. — Это здорово! Из этой бестолковой девицы получится отличный призрак, вот увидите!
— Ирейя не расторгнет помолвку, — твердо заявил Эльданна, по-прежнему не поднимая глаз. — Мне нужен звездолет, желательно, быстрее «Роллины».
Мы с наставником молча переглянулись.
Откуда ирейский пройдоха вообще узнал, на каком корабле улетела принцесса? Вот уж это в целях ее же безопасности держалось в таком секрете, что никого не пустили ее провожать!
— Давайте я все потом объясню, — отмахнулся от непроизнесенного вопроса Эльданна. — Сейчас это неважно. Я должен быть рядом с ней! — он наконец поднял взгляд, и мы с мэтром неосознанно подались назад, машинально начав выплетать защитные заклинания.
Кажется, я впервые видел, как ирейец злится. Надеюсь, больше не придется.
Команде он не понравился сразу.
Меня должна была насторожить еще до идиотизма счастливая ухмылка штатного проводника, выведшего своего благородного клиента за пределы нашпигованной ловушками площади: вышколенные почище иных лакеев дворцовые поводыри обычно все-таки улыбались самим посетителям, а не их стремительно удаляющимся спинам. Но безымянный ирейский принц улыбался непосредственно мне, куда обаятельнее того же проводника, не потрудившегося даже поздороваться с капитаном самого быстрого хелльского корабля, и на выражения лиц своей команды я поначалу как-то не обратила внимания.
Эльданна Ирейи гораздо гармоничнее смотрелся бы среди собственноручно взращенных белых роз — вот так, с этой же умиротворенной полуулыбкой на породистом лице, срезающим цветок для своей единственной. Воображение охотно дорисовывало золотистые солнечные блики на его волосах, крутящегося у его ног пса со смышленой мордой и пушистым хвостом-щеткой; а на заднем плане — уютный деревянный домик со светлыми занавесками на распахнутых настежь окнах. В серовато-белые реалии холодного, изрядно проржавевшего Зельтийерского космопорта Его Высочество вписывался из рук вон плохо — мне все казалось, что сейчас окружающий его пейзаж рухнет, как плохо закрепленная театральная декорация.
