— Разумеется, — согласился Безымянный принц.
Я сжалась в комочек, мечтая стать невидимой.
Под их личинами наверняка скрывались те же лисьи оскалы и звериные глаза, но, когда феи танцующей походкой вошли в крошечный коридор «Роллины», это никому не пришло в голову. Сказочные создания обманчиво ласково улыбались; броские и нереально яркие, будто тропические цветы, они, казалось, заполнили собой весь корабль: их сверкающее присутствие, наверное, ощущалось бы даже из самого темного и дальнего уголка машинного отсека — но там, разумеется, никто не остался. Все пришли смотреть на чудо.
И чудо не разочаровало никого.
Движение, перемещение, цвет и блеск: две женщины, слишком тонкие, слишком грациозные для чего-то человекоподобного — рядом с ними меркла даже белоснежная сестра капитана, вальяжно вплывшая следом. Об остальных и говорить не стоит. Я мигом почувствовала себя чрезмерно громоздкой, неуклюжей, блеклой — и лишь неимоверным усилием воли заставила себя не цепляться за художника слишком уж явно. Таким образинам, как я, вообще шевелиться не положено.
И плевать, что на иллюзорно выразительной физиономии ирейского Эльданны застыло осуждение. Не может же он всерьез думать, что предстоящий брак заставит меня изменить отношение к нему?
— Ташии? — мелодичный голос удивленно зазвенел.
Фирс отвел за спину руку с живым цветком и молча кивнул. Перевел настороженный взгляд с феи на меня — и обратно. Интересно, если он не может причинить вред другому шаману — какие же чувства вызовут у него настоящие старейшины?
— Что ташиям нужно в Сейвенхолле? — поинтересовалась фея, а я едва сдержалась, чтобы не дернуться.
Да уж, вполне здравый вопрос. Только вот почему-то никому не пришло в голову, что нам его точно зададут!
Фирс провокационный вопрос явно не стал даже обдумывать.
Вместо ответа из горла моего утонченного, благовоспитанного художника вдруг вырвался вибрирующий, пробирающий до самых костей звериный рык; а цветок на его руке внезапно обзавелся бешеным количеством безумно острых даже на вид шипов. Шаман ташиев хищно выгнул спину, будто увеличившись в размерах, одним слитным движением оказался на ногах и без разговоров шагнул вперед, загораживая меня от фей, — а они невольно шарахнулись от него.
Осознанием меня пригвоздило к полу.
Он не собирался им ничего объяснять, и запугивать, в общем-то, тоже не хотел. Те же инстинкты, что не позволяли ему убивать других шаманов, те же, что вынудили перебить половину своего же отряда и обратить бывшего соратника в цветущий каштан, лишь бы не дать ему умереть, — необъяснимые, неотторжимые инстинкты истинного сына джунглей сейчас вопили в нем во весь голос, требуя оградить от любых посягательств бесценного старейшину. Пусть и не настоящего…
Та, Что Сильнее, восхищенно притихла за Гранью, с нескрываемым восторгом наблюдая за происходящим. Кажется, таким Фирс нравился ей еще больше — что не могло не настораживать, поскольку я и сама была готова расплыться в умиленно-восторженную лужицу.
Всю не шибко долгую, но зато чрезмерно переполненную событиями жизнь мне вдалбливали одну очень простую мысль: наследнице проклятой династии нельзя рассчитывать ни на кого, кроме себя самой. И на мою защиту до сих пор не вставал никто, кому бы за это не платили действительно баснословные суммы — чтобы такого «телохранителя» уж точно не смогли перекупить.
Шаману ташиев на хелльские заморочки плевать с высокой колокольни. Он защищал меня, потому что мысль о том, что кто-то может причинить мне вред, сама взвивала его на ноги и ставила в боевую стойку. Это было так непривычно и, чего греха таить, приятно, что я почти забыла, что Фирс готов убить за своего старейшину, а не за какую-то там свихнувшуюся Эданну.
Хотя крышу ему сорвало конкретно. Если сейчас не вмешаться, он и впрямь всю таможню перебьет.
— Назад, — приказала я и с ужасом поняла, что голос изменился под стать облику: такой тихий, скрипучий и дребезжащий, будто это мои последние слова.
Однако Фирс расслышал его даже лучше, чем мой собственный: тотчас покорно расслабил плечи, отступая в сторону и являя глазам фей меня — и в первое мгновение они шарахнулись от беспомощного старейшины ташиев так же, как и от нарычавшего на них шамана.
Я позволила себе кривую ухмылку. Феи уставились на предъявленный им кошмар, брезгливо кривя губы — и не в силах отвести глаз.
— Так что ташиям нужно в Сейвенхолле? — повторила таможенница. Вопросов у нее явно прибавилось, но решилась она только на этот — да и то Фирс дернулся, и на его цветке заметно прибавилось шипов.
О Ильвен, Великая, если я все-таки проберусь в их демонов Сейвенхолл, то первым же моим указом по возвращению на Хеллу будет создание посольства в святая святых фей. Тогда, по крайней мере, при последующих визитах у меня — да и у всех хелльцев — будет железная отмазка насчет цели визита!
Только вот что сказать им прямо сейчас? «Джунгли велели»? Не слишком-то убедительно… думай, принцесса, думай!
