На свой бизнес Антон, похоже, забил болт. Он с головой, руками и ногами погрузился в пучину любви, страсти и разврата. Три одиноких бабы разрывали его на части с одной лишь целью – охомутать. Бедняга сопротивлялся, как только мог, делая мелкие уступки и подвижки каждой из пассий, оставляя за собой право выбора и принятия решений. Его беспечная и свободная от уз Гименея жизнь начинала расшатываться из стороны в сторону. Бедный, бедный Антон пребывал в полном смятении. Интуитивно он чувствовал, что постоянно везти с бабами ему не будет, что рано или поздно, он ошибется, и ценой ошибки станут обычные алименты на детей, а может быть и на брошенную больную жену. Но мысли эти он гнал от себя прочь, наивно полагая, что все его любят и возжелают исключительно от того, что он – настоящий самец, в прямом и переносном смысле этого слова.
Тем временем Виктор Иванович заканчивал интернет-подготовку маршрута. Оставалось лишь неясным время вылета и возвращения на родину. Много вопросов было связано с досуговой частью программы отдыха. Три недели на территории отеля в компании Тоши – это было сильным испытанием, т. к. свежи были ещё в памяти их совместной поездки на Селигер воспоминания.
– Что ты делаешь? – спросила Нина Сергеевна у мужа, который последнее время часами просиживал у компьютера. – Ты решил купить нам тур в Европу? Мы поедем на отдых? А как же Вовчик? Куда мы его денем?
– Я тебе уже говорил, что отдых у тебя будет с Никитосом, когда я вернусь, – спокойно, как мог, ответил муж своей гестаповской жене.
– Так, я что-то не поняла, кобель сраный! Ты куда это намылился лететь без меня? А? – от былого воркования не осталось и следа. – Никита! Маришка! – что было сил, закричала Ниночка.
Дети прибежали на крик оперативно. Им было не привыкать к истерикам матери, которая орала по всякому поводу и без повода.
– Ну, давай, кобель сраный, рассказывай своим детям, как ты любимой жене, родной матери своих же детей изменяешь… – Нина Сергеевна на повышенных тонах начала новую атаку, уже в присутствии детей, на бедного Виктора Ивановича, который тщетно пытался найти носки, утащенные, как обычно, его любимцем Вовчиком.
Лабрадор крутился вокруг хозяина, неистово махая хвостиком, сбивая всё на уровне журнального столика. Если кто-то думает, что все собаки безобидны, то это не лишено логики, но:
– в игре собаки не просто дерут и царапают, они могут и покусать, войдя в раж;
– выражая исключительно положительные эмоции, собачки машут хвостиками, не думая о том, что эти же самые хвостики задевают телефоны, посуду и прочие вещи и предметы, которые легко разбиваются вдребезги и приходят в негодность.
А ещё своим хозяевам собачки любят облизывать не только руки и ноги, но и лица, после чего часто высыпает раздражение на всех облизанных местах тела, ведь язычёк – это ни что иное, как обычная наждачная бумага, нулёвочка, с мелким абразивным порошком, смоченная водой или жидкостью (в данном случае – слюной).
Когда носки всё-таки были найдены, скандал перешел в открытую, самую сильную фазу. В этой стадии использовались грязные ругательства и безапелляционные оскорбления. Нина Сергеевна хватала своего кобеля то за майку, то за волосы, забывая о том, что она – женщина, а также одну немало важную деталь – Виктор Иванович специально стригся очень и очень коротко, а иногда просто брился наголо, чтобы исключить таскания за волосы, которые так любят делать многие необузданные бабы со своими маленькими детьми и мужиками…
Хлопнув железной дверью при выходе из квартиры, Виктор Иванович ещё какое-то время слышал оскорбления и угрозы, посылаемые ему в лифт с десятого этажа. На улице, не мешкая, сев в машину, он как можно скорее покинул двор. Из машины Виктор Иванович первым делом позвонил Антону, который, вот паразит, не брал трубку.
Ну и чёрт с ним, подумал Виктор Иванович и слегка подкорректировав свой маршрут в сторону логова приятеля, решил заехать в гипермаркет О'Кей, где планировал прикупить кое-что в дорогу.
Закончив набор маленьких радостей, как-то: чипсов, семечек, орешков, водочки, сушеных кальмаров к пиву, шоколадок, Виктор Иванович встал в очередь на кассу. Перед ним было 2-3 дамочки, которые, судя по объемам и ассортименту покупок, готовились к многолетней военной блокаде.
И вот когда очередь, наконец-то, подошла к Виктору Ивановичу, и надо было выкладывать товар на ленту транспортера у кассы, зазвонил мобильник.
– Добрый день, это я, – радостно поведал в трубку Антон. – Вы звонили?
– Тоша, я на кассе. Сейчас выйду и перезвоню.
– Не, не надо, – в трубке были слышны посторонние женские голоса. – Я сейчас ещё немного занят. Ха-ха…. Готовлюсь, блин, к этому самому, ха-ха…
– Ладно, готовься. Не забудь и про меня?!
– В каком смысле? – удивился Антон.
– За меня, разочек! В таком смысле! – сострил Виктор Иванович.
– А, понятно, – Антон всячески отбивался от девок, которые пытались вырвать из рук телефон и всячески мешали ему. – Но я боюсь, могу подвести.
– В смысле?
– Разочек с каждой уже был, а сейчас, это самое, блин, будет уже пятый разочек, – Антон начинал зажигать.
