Приятели без осложнений прошли последний контроль и сумели подняться на борт Ту-154 с шестью мальками водочки. У иллюминатора на четвертом ряду справа сидела дама лет эдак… Опытная дама во всех отношениях. Ещё до взлета, прямо в креслах, за знакомство и для большего кайфа от полёта, троица выкушала по чекушечке. Пили из горла. На закусь были чипсы и сосательные конфетки, которые раздавала стюардесса.
Антоша предложил выпить одним махом, как говорится, за раз, но с условием подсчета количества бульков.
– А это-то ещё на хрена? – спросила дама.
– Это, я так полагаю, надо будет при делении жидкости на троих оставшегося пузыря, – Виктор Иванович попал не в бровь, а в глаз. Вот, что значит быть матёрым шахматистом и биллиардистом.
И действительно, последний пузырек ребята делили на двоих, дамочка «соскочила».
Самолет вырулил на взлётную полосу. Быстрый разбег и крутой набор высоты. Взлет был стремительным. Практически одновременно с набором высоты мужичков начало мутить. Уже после трёх минут полёта Антон понял, что до официального открытия туалета, расположенного от них в 5 метрах, ему не дотянуть. Резко вскочив с места, он рванул прямо в туалет, дверь которого почему-то была открыта. Закрывшись на защёлку, Антон начал метать икру. Его звериный рык был хорошо слышан и Виктору Ивановичу, и пассажирам, сидевшим вокруг них в радиусе 10 метров.
Прошли три минуты, а Антона всё не было и не было. Виктор Иванович отправился на поиски соседа. Встав у двери, он осоловелым взором окинул весь салон самолета, пассажиры которого спокойно и расслабленно летели на юг, к морю.
Из туалета то и дело доносились кашель, чихание и звуки рвоты, падавшей, скорее всего, не в раковину, а на пол. Затем всё стихло. Тишина длилась секунд двадцать, не более, после чего музыкальная симфония повторилась с той лишь небольшой разницей, что подключились ещё, как минимум, двое – пердун и солист-чтец. Возможно, это был просто суфлёр, который что-то бубнил. Разобрать смысл отрывистых фраз было невозможно.
Виктор Иванович после тщетных попыток проникнуть сквозь запертую дверь в туалет, после неоднократных ударов кулаком и ногами по двери, принял важное для себя решение – он уверенным движением занавесил плотную штору, служившую ширмой-дверью между салоном и околотуалетным пространством и дверью «вход-выход» из/в самолет, которая теперь не позволяла видеть чего-либо с обеих сторон. Недолго думая, он за один присест (заход) облевал не только входную дверь в туалет, но и всю, абсолютно всю площадку перед выходом из самолёта. Сделав движение корпусом, словно метатель диска, запускавшего снаряд из сектора на поле, Виктор Иванович чисто машинально вытащил из специальных креплений на стене, где рядом с выходом висел огнетушитель, два убогих фонарика, рассчитанных на стандартную плоскую батарейку, которых, по-моему, днем с огнем нигде больше не найти. Чисто интуитивно он сунул фонарики в карманы своих джинсов, аккуратно вытер слегка облеванное лицо, особенно губы и подбородок, шторой, которую затем правой рукой быстро отвесил в сторону для прохода к своему креслу. Дело было сделано. Не сговариваясь, следом из туалета вылетел пулей Антон, который воспользовался той же шторой и, наверное, тем же местом, что и Виктор Иванович. Перед шторой Антон зачем-то вдруг спер, как и Виктор Иванович, последние два фонарика.
Финальные движения сируна Антона были словно под копирку.
Друзья, сидя в кресле, моментально уснули.
Погасли все световые информационные табло, можно было отстегнуть (расстегнуть) ремни безопасности, воспользоваться туалетами, что-то достать сверху…
Женщины, возможно, это были те, что не смогли воспользоваться туалетом на земле, ломанулись в туалет. О, Боже! Они протискивались сквозь узкие для них ряды кресел, задевая пассажиров у прохода. Виктор Иванович крепко спал и ничего не чувствовал. Он даже не проснулся, когда ему на колени плюхнулась дамочка, не выдержавшая конкурентной борьбы за первоочередное право пользования туалетом. Сто двадцать кг упали и на Антона, который лишь громко выругался матом и повернулся в сторону спавшей сладким сном соседки.
А ещё, спустя несколько секунд, раздался грохот и шум падающих двух дамочек, поскользнувшихся на блевотине Виктора Ивановича, которой он покрыл всё пространство между туалетом и выходом из самолета. Раздался душераздирающий женский вопль такой силы, что Соловей-разбойник, герой русских народных сказок, мог бы просто позавидовать.
Всего пострадали от выходок двух пьянчужек две стюардессы и шесть пассажиров. Три дамочки упали на пол, две прислонились к облеванным стенам, одна пострадала в загаженном туалете. Двое мужиков приняли на себя удар от измазанных блевотиной дамочек, которых шатало и которых вырвало на бедных мужиков.
