Третья версия выглядела еще проще. Некто, узнав, что группа «Пихта» не существовала юридически, а весь ее личный состав в течение одного года прекратил и физическое существование (причем и сам Николай Иванович Ежов, создавший группу, пережил «Пихту» лишь на краткое время), рискнул изъять чемодан и обратить в личный доход «предметы золотистого цвета». С позиций современности версия была очень соблазнительной, но Чудо-юдо убедил меня в том, что заместитель Ежова, Лаврентий Палыч Берия, сменивший шефа, вряд ли позволил бы такие финты. Не те времена-с! За халатность тогда легко было превратиться во «вредителя», а уж за хищение госсобственности — стать врагом народа ничего не стоило.
В общем, мы бы так и не узнали ничего, если б не нашли отколовшуюся от рапорта Савельева бумажку. Текст ее, должно быть, предполагалось вставить в рапорт после слов:
«Второй осмотр района „Котловина“ проводился 18 — 21/VIII, после того как наблюдателями было зафиксировано падение аппарата неизвестной конструкции в ночь с 17 на 18 авг. Всего было обнаружено 346 (триста сорок шесть) обломков аппарата и предметов неизвестного назначения разных размеров. Малогабаритные предметы первоначально предполагалось вывезти в Москву, однако, ввиду особых обстоятельств, они были оставлены в тайнике неподалеку от заимки Лисова».
Той самой заимки, в 500 метрах от которой наши «Бураны» никак не хотели заводиться.
В тот самый момент, когда запас мата, которым располагали Борис, Глеб и Богдан, иссяк, как и соображения по поводу причин незапуска «бурановских»
двигателей, с той стороны, в какую мы намеревались ехать, послышался рокотмотора. Единственным техническим средством, которое могло находиться в этом районе, кроме наших нефурычащих «Буранов», был снегоход, принадлежащий хозяину здешних мест, внуку Парамона Лукича, Дмитрию Петровичу Лисову.
Действительно, уже через пару минут «Буран» вынесся из-за поворота реки и, стремительно преодолев последнюю сотню метров, лихо тормознул рядом со своими прихворнувшими собратьями. Наши смотрелись, конечно, получше — ни царапин, ни вмятин пока не имели, — но не могли сдвинуться с места. А этот, местный, потертый, помятый, с треснувшим стеклом фары, с какими-то явно домодельными обтекателями и самой натуральной пулевой пробоиной на ветровом щитке, залепленной синей изолентой, — бегал.
Водитель действующего снегохода смотрелся солидно и вызывал уважение. Прежде всего тем, что имел на вооружении охотничий карабин «сайга», то есть демобилизованный «АКМ» с уменьшенным магазином. Впрочем, в то же окошко вполне можно было вставить и нормальный автоматный на 30 патронов. На поясе, в отделанных лосиной шкурой ножнах, висел режуще-колющий инструмент, напоминавший небольшой меч или саблю. Собственные физические данные у сибирского жителя тоже были о-го-го: рост — под метр девяносто без пыжиковой шапки, в плечах — почти метр, даже с вычетом толстого овчинного полушубка, кулаки такие, что я бы на месте здешних медведей под прямые удары этого дяди не подворачивался. Даже с учетом того, что подъехавший был одет в плотные ватные брюки и подшитые кожей светло-серые пимы с голенищами почти до колен и вряд ли мог быстро двигаться без снегохода, я бы не хотел оказаться его противником. Более того, гражданин этот был нам очень необходим в качестве друга и соратника, а самое главное — проводника, поскольку он один знал все многочисленные особенности этого района.
В том, что подъехавший является Дмитрием Петровичем Лисовым, можно было не сомневаться. Я прекрасно запомнил в лицо его деда, Парамона Лукича, 1897 года рождения, который в наступившем году мог бы отметить столетие, если б не ушел добровольцем на фронт в 1942 году. Запомнил, естественно, по немому фильму, снятому сержантом ГБ Кулеминым, потому что этот фильм начинался именно с того кадра, в котором 39-летний богатырь Парамон Лукич показывал «геодезистам» огромный отпечаток трехпалой ступни длиной 52 сантиметра. Именно ступни, а не лапы пресмыкающегося или птицы. Правда, между отпечатками этих трех пальцев отчетливо просматривались отпечатки перепонок, но все же на человечью ступню этот след походил больше, чем на утиную лапку. Сержант Кулемин в основном держал в кадре след, но несколько раз крупно показал лицо Парамона Лукича. Если отбросить всякие несущественные различия типа того, что действие происходило летом, а не зимой, и потому дед был одет в полотняную рубаху, суконные штаны и лапти с онучами, на голове у него была косынка, повязанная так, как носят нынешние спецназовцы, и за спиной плетеный из лыка пестерь, а не брезентовый рюкзачок, как у внука, — Лисовы были похожи абсолютно. Оба бородатые, темноволосые, скуластые, глаза для европейца узковаты, для азиата — широки. Поэтому я позволил себе, не дожидаясь вопроса, поздороваться:
— Здравствуйте, Дмитрий Петрович!
— Здравствуйте, — не без настороженности кивнул таежник, — не припомню, чтоб раньше виделись, однако. Кто такие будете?
— Геофизики, — ответил я, — из Москвы.