— Такое вполне могло быть. Я тогда сказал ей кое-что, о чем теперь сожалею, но ведь я только хотел призвать ее к здравомыслию.
— Как вы думаете, могла она найти себе другою любовника?
Он покачал головой.
— Мне тоже это было интересно, но я не представляю, как она могла бы это сделать. Мой брат не устраивал в доме увеселений, к нему приходили только клиенты, которые никогда не видели его жены.
— А как насчет ее жизни до замужества? Встречалась она тогда с кем-нибудь?
Кодзиро беспомощно покачал головой.
— О ее жизни в отчем доме мне известно лишь то, что говорила она сама или мой брат. Знаю, что отец ее какой-то ученый, удалившийся на покой. После смерти жены он переехал в Кохату. Нобуко выросла в деревне, но получила от отца хорошее воспитание. Из ее слов я понял, что в ее жизни было место увеселениям. Они отмечали все праздники, приглашали певцов и музыкантов; отец разрешал ей заниматься верховой ездой и брал ее с собой на охоту. Вот почему мне всегда казалось, что она должна ужасно скучать в доме моего брата.
Акитада в задумчивости подергал себя за мочку уха.
— Но столицу-то ваш брат, должно быть, показал ей? Наверняка брал ее с собой на верховые прогулки при дворе или на всевозможные празднества и представления в монастырях?
— Нет. В молодости он увлекался театром, но потом счел подобные развлечения непозволительными для человека с его положением и жену свою никуда не брал. Как я понимаю, ей предназначалось рожать детей и вести спокойную семейную жизнь. — Он слегка покраснел.
— В монастыре, где она погибла, были какие-то актеры. Некая труппа Уэмона. Возможно, здесь нет никакой связи, но я знал об этом увлечении вашего брата, и вот теперь вы говорите мне, что ваша невестка, оказывается, тоже могла быть знакома с такими актерами.
Кодзиро выглядел растерянным.
— Я их не видел и ничего об этом не знаю.
В коридоре за дверью послышались шаги и голоса, потом — скрежет ключа в замке. Дверь открылась, и в темницу вошел Кобэ. Кодзиро встал, губы его были плотно сжаты, на лице никакого выражения.
Кобэ кивнул ему и повернулся к Акитаде:
— Мне сказали, что вы здесь. Кодзиро уже знает?
— Я сказал ему только то, что знаю сам. Так что же донесение? Оказалось верным?
— Боюсь, что да. Мне очень жаль, Кодзиро. Ваш брат был найден забитым до смерти неподалеку от южной дороги. Примите мои соболезнования.
Арестант потупился, разглядывая собственные руки в кандалах. Он сжимал их так крепко, что даже побелели костяшки пальцев.
— Благодарю вас, господин начальник полиции, — сказал он ровным, безразличным тоном. — Могу только надеяться, что не мой арест и заключение в тюрьму заставили моего бедного брата пуститься в это ужасное путешествие. — Он поморщился, потом посмотрел на Кобэ: — Надо понимать, вы не собираетесь выпустить меня отсюда, чтобы я нашел этих ублюдков, что убили его?
— Вы же знаете, что я не могу этого сделать. Обвинение в убийстве с вас пока еще не снято.
В разговор вмешался Акитада:
— А по-моему, совершенно очевидно, что это сделал не Кодзиро, а кто-то еще. Разве теперь, когда убит Нагаока, а Кодзиро определенно не мог этого совершить, не ясно, что эти два убийства связаны?
— С какой стати? В конце концов, Нагаока имел при себе деньги, которые теперь исчезли. Не исключено, что на него напали разбойники.
Акитада вздохнул и поднялся. Предположение Кобэ и впрямь звучало правдоподобно.
— А почему вы так быстро вернулись? — спросил он.
— Я встретил своего помощника у городских ворот. Он как раз занимался доставкой тела. Надо полагать, вы хотели бы взглянуть на него собственными глазами?
— Да. — Акитада повернулся к Кодзиро. — Я обещаю вам сделать все, чтобы найти виновного. Я очень хорошо относился к вашему брату. Он был настоящий знаток своего дела и питал к вам большую привязанность.
Кодзиро с трудом встал на ноги.
— Да, знаю. Спасибо, — сказал он и поклонился.
Акитада и Кобэ пересекли тюремный двор и направились в ту самую крохотную постройку, где еще месяц назад находилось тело жены Нагаоки.
Нагаока даже лежал на том же самом месте. Он также пострадал от чудовищных ранений в голову, но его тонкие, заостренные черты оказались нетронуты и выглядели на удивление благородными на этом смертном ложе. Одет он был именно так, как описывал слуга, но было что-то странное в его позе. Акитада некоторое время изучал тело, пока наконец не сообразил, что его так беспокоит.
— У него что, сломаны ноги?
Кобэ удивленно посмотрел на него, потом наклонился и пощупал одну ногу.
— Нет.
Дверь у них за спиной отворилась, и в помещение вошел тюремный врач Масаёси, специалист по вскрытиям.
— Ну что, новое дельце? — Он прошел вперед и изумленно уставился на Акитаду: — Опять вы? У вас что же, привычка навещать покойников?
— У вас тоже, как я вижу, выдался удачный денек. — Акитада сухо поклонился, получив в ответ от доктора такой же небрежный, грубый поклон. Акитада сразу же перешел к делу: — Что у этого человека с ногами?
Масаёси оглядел тело и пощупал одну из ног, потом ехидно усмехнулся:
— Все шуточки шутите, любезный господин? Простите, но они у вас какие-то детские.
