— Да. Боюсь, Такэнори прав. Мы обследовали все самым тщательным образом уже после того, как я рассказал вам. Мы делали это в нерабочее время, чтобы не привлекать внимания сослуживцев.
Акитада поймал себя на мысли о подозрительном бегстве Такэнори в монашество — уж не потому ли он принял это решение, что предвидел увольнение отца и его изгнание? Эти две суровые меры определенно спасли бы его от судебного разбирательства. Но как быть со статуэткой, которую он видел в покоях Акико?
— А вы уверены, дорогой братец, что ничего не забыли и не перепутали? Может, кое-что из этих вещей вы все-таки принесли в дом, и теперь они смешались с вашими собственными ценностями?
Эти слова задели Тосикагэ за живое.
— Разумеется, нет! — обиженно сказал он. — Я пока не страдаю слабоумием, хотя и старше вас.
— Простите. Я никоим образом не хотел вас обидеть — Видя гнев на лице Тосикагэ, Акитада умолк. Ну вот как теперь разбираться с этим делом? Любой намек или подозрение могли вызвать у Тосикагэ серьезную обиду и привести к разрыву отношений между семьями или даже того хуже.
Тосикагэ замкнулся в себе и обиженно молчал, зато Такэнори, похоже, был рассержен не на шутку. Поймав на себе взгляд Акитады, он не преминул возмутиться:
— Мой отец отличается крайней щепетильностью во всем, что касается его рабочих обязанностей! Обвинять его в чем-либо просто непорядочно! Если уж на то пошло, пусть, если хотят, обыщут этот дом. Тогда его невиновность будет доказана раз и навсегда!
На это Тосикагэ воскликнул:
— Господи, да ни за что! Я этого не допущу! Как ты себе это представляешь? Только подумай, как расстроится Акико! В ее деликатном положении это особенно вредно, это может навредить ребенку.
Акитада в растерянности лихорадочно пытался придумать другую тему для разговора и вдруг вспомнил про ширму.
— Простите меня, дорогой братец, за эти необдуманные слова. Просто мне почему-то пришли на ум многочисленные красивые вещицы, которые я видел в покоях Акико.
Гнев Тосикагэ, похоже, немного улегся. Уже более милостиво и с чувством он сказал:
— Мне доставляет истинное удовольствие видеть мою красавицу в окружении красивых вещей.
— Да, ей просто повезло. А вы, как я вижу, несравненный знаток прекрасного. Особенно меня поразила та ширма с цветами.
— Ах, та ширма! Да. Ну и как, неплохо она там смотрится? Стоит, знаете ли, немалых денег. Работа настоящего мастера, который уже имеет имя при дворе.
Какой странный ответ, подумал Акитада, такое впечатление, будто сам Тосикагэ не видел, как смотрится в комнате ширма.
— Да, она изумительно там смотрится, — сказал Акитада. — Интересно, это вы придумали поставить ее у дверей в сад? Ведь летом она, должно быть, почти сливается с ним, и создается впечатление, что сад переехал в комнату.
Тосикагэ просиял:
— Ага! Вот и отлично! Нет, это, должно быть, Акико поставила ее туда. Моя умница!
Итак, стало быть, Тосикагэ не часто наведывался в покои жены. Судя по всему, Акико сама ходила на половину мужа для осуществления супружеских обязанностей, как было заведено в императорском дворце. А коли так, то, возможно, Тосикагэ не имел никакого отношения к подозрительной статуэтке. Но это только затрудняло дело, потому что в таком случае, по-видимому, кто-то еще из домашних мог поместить статуэтку туда. Если, конечно, она вообще принадлежала к числу дворцовых ценностей, а не была просто похожим изделием.
Акитада повернулся к Такэнори:
— Кстати, ваш батюшка дал мне описание пропавших предметов, вот я и подумал, что и вы, должно быть, тоже знакомы с ними. Не могли бы вы припомнить и сказать мне, как они выглядят? Ведь так вы подтвердите слова вашего родителя.
Но здесь от Такэнори было мало толку. Запинаясь, он давал какие-то неясные описания, перепутал цвет статуэтки и после того, как отец несколько раз поправил его, отказался от этой затеи, сославшись на то, что мало интересуется подобными вещами. В общем, вывода никакого не напрашивалось, разве что стало более или менее ясно, что статуэтка Акико — скорее всего просто удачная копия с дворцовой и что Тосикагэ явно не знает о ее присутствии в доме.
Копнуть глубже Акитада не отважился — чтобы не встревожить отца и сына своими подозрениями. Он решил поговорить о чем-нибудь другом и вдруг снова вспомнил о ширме.
— Меня действительно буквально потрясла ваша расписная ширма с цветами, — сказал он Тосикагэ. — Акико не сумела припомнить имени мастера и посоветовала мне спросить у вас. Я подумал, что мог бы приобрести нечто подобное для Тамако — она у меня любит сад и цветы.
Тосикагэ хлопнул в ладоши:
— Отличная мысль! Нашу ширму покупал Такэнори. Ну-ка, Такэнори, посмотри адрес и объясни Акитаде, как добраться туда.
Сын послушно поднялся, подошел к полкам и, открыв одну из коробок с документами, принялся изучать ее содержимое. Вернулся он с листком бумаги в руках и протянул его Акитаде.
— Вот нужные вам сведения, господин, — учтиво проговорил он.
