Теперь, когда опасения за Ёсико можно было ненадолго отложить в сторону, Акитада позволил себе расслабиться. Он даже припомнить не мог, когда еще был так сердит на кого-нибудь. Как она могла устроить ему такое?! Он попытался взять себя в руки, прежде чем пойти в комнату сестры, но, вспоминая обвинения Кобэ и то, что предстояло завтра, закипал гневом снова и снова. Видимо, придется все выплеснуть на нее.
Он вошел к Ёсико без стука. Женщины сидели рядышком — Ёсико тихо плакала, а Тамако обнимала ее за плечи. Когда они обе подняли головы, у Тамако в глазах стоял почти ужас, вызванный его внезапным вторжением.
Не обращая внимания на этот молчаливый упрек, Акитада сразу же накинулся на Ёсико:
— У меня только что была крайне неприятная встреча с начальником полиции.
Ёсико ахнула и побледнела. А Акитада продолжал:
— Оказывается, ты регулярно навещаешь в тюрьме заключенного, находящегося в ожидании суда. Начальник полиции Кобэ убежден, что эти посещения устроил я, чтобы иметь связь с этим человеком после того, как уже получил одно предупреждение. Кобэ намерен написать официальную жалобу.
Обе женщины дружно вскрикнули в знак неистового протеста. Но Акитада оборвал этот всплеск эмоций, подняв руку.
— Давайте по очереди, — сказал он, глядя на Тамако. — И вообще мне показалось, что я разговариваю с Ёсико.
Тамако покраснела и потупилась. Ёсико встала, вышла вперед и опустилась перед ним на колени, поникнув головой.
— Я прошу у тебя прощения, дорогой старший брат, за то, что причинила тебе неприятности, — сказала она, собравшись с духом. — Я вела себя эгоистично и глупо и навлекла позор на старшего брата и на эту семью. Я с готовностью сделаю все, что возможно, лишь бы исправить это положение. Своим необдуманным поведением я уже обрекла Кодзиро на нестерпимую боль… — Она умолкла, пытаясь совладать с собой, потом продолжала: — Когда ты сказал мне, что Кодзиро арестован за убийство, я поняла, что должна пойти к нему. Мы с Кодзиро когда-то были… очень близки. — Она говорила потупившись, боясь посмотреть Акитаде в глаза. — Он и есть тот человек, который хотел жениться на мне. Я знаю, прежде чем пойти туда, мне следовало спросить твоего разрешения, но я боялась, что ты его не дашь. И у матушки я спросить не могла. — Она закрыла руками мокрое от слез лицо.
Все оказалось даже страшнее, чем он предполагал.
— Да, ты права, — холодно сказал он, — я бы ни за что не разрешил своей сестре рядиться в какую-то там оборванку, которая якобы таскает еду своему преступнику-мужу. И я, разумеется, надеюсь, что тебя с этим человеком не связывают никакие брачные отношения, будь то официальные или нет.
— Конечно, нет! — Ёсико покраснела и гордо вскинула голову. — Мы с Кодзиро вели себя пристойно. Он собирался жениться на мне. Я дала свое согласие, и он сразу же пошел поговорить с матушкой, но она отклонила его предложение, наболтав ему всяких грубостей. С тех пор мы с ним больше не виделись. Акитаду эти слова только взбесили.
— Твое поведение, и тогда и сейчас, заслуживает осуждения, — сухо сказал он. — Этот человек — брат местного торговца, сам чуть ли не крестьянин и определенно не может считаться хорошей парой, а тем более мужем для девушки из рода Сугавара. Ты не имела права давать согласие на этот брак и вообще поощрять подобные мысли.
Ёсико, потупившись, смотрела на свои руки. Сейчас она держалась спокойно и решительно.
— Тебя не было здесь в то время, и ты не знаком с Кодзиро. А судить о человеке, которого совсем не знаешь, нехорошо. Великий Конфуций учит нас проявлять доброту ко всем и в каждом человеке искать хорошее. Кодзиро — хороший человек.
В первый момент Акитаде показалось, что он ослышался. Никогда еще Ёсико не разговаривала в таком тоне ни с ним, ни с кем бы то ни было еще. Она что же, и впрямь осмелилась выговаривать ему? И это после всего, что сама натворила? После всех этих неприятностей, которые теперь свалились на его голову? Акитада так рассвирепел, что вынужден был спрятать сжавшиеся кулаки за спиной, чтобы не ударить ее.
— У меня больше нет ни малейшего желания обсуждать здесь твое постыдное прошлое с этим человеком, — сквозь зубы выдавил он. — Только что я с трудом предотвратил твой арест. И если завтра утром мне не удастся убедить Кобэ в твоей невиновности, ты окажешься в тюрьме. В той же самой тюрьме, где теперь сидит твой любовник. И тебя точно так же разденут догола перед стражниками и будут избивать бамбуковыми палками, пока не сдерут кожу со всей спины и ниже или пока ты не признаешь, что на пару со мной хотела освободить из заключения Кодзиро. Тебя будут пытать и выспрашивать, что я надоумил сказать Кодзиро, и через некоторое время ты обязательно расскажешь им то, что они хотят услышать.
Тамако и Ёсико смотрели на него в ужасе.
— Нет! — воскликнула Ёсико. — Я никогда не скажу неправды! Я лучше умру!
— Они не посмеют коснуться твоей сестры, — сказала Тамако.
