Но даже если боги льдов услышали ее молитву, никоим образом это не подтвердили. Вместо ответа Фрейя услышала лишь завывание ветра меж шпилей Зимнего дворца да голос мужа, нежный и сонный, призывающий ее на супружеское ложе.
— Пеннироял, дорогой! — М-м-м-м-м?
Шатер. Утро. Мэр с супругой сидят на противоположных краях длинного стола в комнате для завтраков с кисейными занавесками на окнах, задернутыми от горячего солнышка. Позади мэрши стоит чернокожий раб и машет опахалом из страусовых перьев, приятно обдувая женщину прохладой и шелестя газетой, которую пытается читать ее муж.
— Пеннироял, я с вами разговариваю! Нимрод Пеннироял обреченно вздохнул и свернул газету.
— Что тебе, Фифи, сокровище мое?
Общеизвестно, что самозваному естествоиспытателю, сумевшему завладеть огромным состоянием, нужна подходящая жена, и Пеннироял отыскал на свою шею Фифи Хекмондуик. Пятнадцать лет назад, когда «Золото хищников» возглавляло всевозможные рейтинги бестселлеров на борту каждого города в пределах Охотничьих земель, эта женщина казалась выгодной партией. Ее семья принадлежала к старинному аристократическому роду Брайтона, правда обедневшему. Пеннироял был всего лишь безродным искателем приключений, зато богатым. Их женитьба позволила семье Хекмондуик восстановить материальное благополучие и предоставила Пеннироялу социальный статус, необходимый для избрания его мэром. Из Фифи получилась прекрасная жена для мужчины, делающего политическую карьеру: умела занимать гостей разговорами и составлять букеты, методически планировать званые ужины и превосходно участвовать в открытии торжеств, празднеств и больничных отделений.
Но теперь Пеннироял жалел, что женился на ней. Со временем Фифи располнела и превратилась в дородную, властную, краснолицую матрону; и одно только ее присутствие вгоняло мэра в тоску. Она самозабвенно увлекалась любительским пением, и ее настоящей страстью стали оперы в стиле «культуры голубого металла», которые исполнялись на протяжении многих дней, не имели ни малейшего намека на мелодический рисунок и обычно заканчивались гибелью всех действующих лиц. Если Пеннироял по забывчивости осмеливался портить ей настроение расспросами о стоимости нового наряда или слишком открытым заигрыванием с женой советника за ужином, Фифи принималась за свои вокальные упражнения и выводила гаммы до тех пор, пока в доме не начинали дребезжать стекла. Или заводила граммофон и услаждала хозяина и прислугу звуками всех шестисот строф арии Царь-колокола из оперы «Круглосуточный звон».
— Если я разговариваю с вами, Пеннироял, то вам следует отвечать, — внушительно сказала Фифи, с угрожающим видом откладывая на тарелку свой круассан.
— Конечно, конечно, дорогая! — поспешно согласился Пеннироял. — Зачитался, понимаешь, репортажами военных корреспондентов «Палимпсеста». Отличные новости с передовой! Поневоле испытываешь гордость за движенцев, не так ли?
— Пеннироял!
— Да, дорогая?
— Я ознакомилась с планом организации бала, посвященного фестивалю Луны, — заявила Фифи, — и не могла не заметить, что вы пригласили Летучих Хорьков, это правда?
Пеннироял неопределенно пожал плечами.
— Полагаю, не принято приглашать в порядочный дом военных наемников, Нимрод.
— Я лишь пригласил их начальницу, Орлу Дуб-блин, — запротестовал Пеннироял. — Ну, разрешил ей привести с собой кое-кого из друзей… Знаешь, не хотелось бы обижать ее недостаточным вниманием. Все-таки известная пилотесса. На своей «Летучей-Гремучей» она сбила три воздушных дредноута в бою при Бенгальском заливе!
Пеннироял говорил, а перед глазами у него стоял образ великолепной пилотессы-аса в обтягивающем кожаном летном комбинезоне розового цвета. Он всегда гордился тем, что пользовался успехом у дам. Да, в свое время на его долю выпали страстные любовные романы с экзотическими и прекрасными женщинами. Тут уважаемый мэр не без ностальгического удовольствия вспомнил своих прежних возлюбленных — Мятную Пышку, Персик Занзибара, а также всю женскую команду по крокету из движеграда Смоленска. Ему очень хотелось надеяться, что отважная Орла Дубблин тоже сможет быть вскорости включена в этот список.
— Вероятно, красотка? — спросила жена. Прямой вопрос застал Пеннирояла врасплох, и он неловко заерзал на стуле.
— Честно говоря, даже не обратил внимания на ее внешность… — промямлил он.
Как ненавистны были ему подобные сцены! У кого угодно пропадет аппетит от этого мерзкого, подозрительного выражения глаз Фифи! К счастью, от дальнейшего допроса его спас раб-лакей, который отворил дверь в комнату для завтраков и известил:
— Мистер Пловери просит принять, ваша милость!
— Замечательно! — почти закричал Пеннироял и благодарно вскочил из-за стола, чтобы поприветствовать столь желанного посетителя. — Пловери, дорогой мой! Если б вы знали, как я рад вас видеть!
