Но даже неожиданное признание Кумиваром наличия у меня логики ничуть не утешало. Аполлион галантно подал мне руку, и я ступила на камни туннеля под надвратной башней, судорожно вцепившись в длань демона. С другой стороны от меня важно шествовал Тиграш, который тоже не спешил доверять приветливой улыбке одной из ночных сестер. Его сложно обвинить в паранойе. У самой пупырчатые мурашки по коже бегут, и возникает стойкое ощущение, что горгульи, загадочно улыбаясь, злорадно пялятся вслед.
Замковая решетка за спиной опустилась с ужасным лязгом, заставив меня невольно вздрогнуть. Ворота захлопнулись с неотвратимостью злого рока, оставляя стойкое ощущение, будто больше не откроются вовсе. Наверное, так начинается клаустрофобия. Ночная сестра впереди шагала элегантной походкой от бедра. Длинный хвост с сердцеобразной кисточкой черного цвета покачивался в такт шагам. Затянутое в черную лаковую кожу тело двигалось по-кошачьи грациозно и высокие каблуки ее вовсе не беспокоили. Я же, несмотря на поддержку с двух сторон, все равно умудрялась спотыкаться. Меня буквально распирало от острой зависти к вызывающей легкости походки привратницы. В галерее под надвратной башней все звуки обретали какую-то особенную зловещую гулкость, и даже собственные шаги приобретали некий инфернальный оттенок.
— «Оставь надежду всяк сюда входящий», — невольно процитировала я фразу классика.
Кажется, это написал Данте, но я не была уверена. Да и какая сейчас разница? Главное, ощущение передано верно.
— О чем ты? — тут же заинтересовался Аполлион моим пессимистическим бормотанием под нос.
— Надпись на вратах ада, — пояснила я.
— Ты посмотри, что за народ?! — искренне возмутилась привратница. — Даже на адских вратах норовят нацарапать всякую ерунду! Просто ничего святого не осталось. Вот же послали небеса грешников! Никакой управы на них, окаянных. Ни в ад, ни в рай не веруют. Ни Бога, ни черта не боятся. Только и знают, что критиковать. Мол, мы тут все ретрограды жуткие, сколько ад стоит — одни и те же муки к грешникам применяем. Ничего нового выдумать не в состоянии. То ли дело раньше… — с эротичным придыханием произнесла она. — Грешники смирные были, непритязательные. Не то что критики в адрес обслуживающего персонала не позволяли, даже дышали через раз, а на выдох нижайше испрашивали позволения.
Она сделала замысловатый знак рукой, и в стене возникла искусно замаскированная дверь.
— Подземельем короче выйдет, — пояснила привратница в ответ на мой недоуменный взгляд.
При слове «подземелье» я невольно вздрогнула. Слово будило стойкие ассоциации с промозглой сыростью, голодными узниками, пыточными застенками и полчищами голохвостых крыс. Но становиться в позу и кричать: «Не полезу я в ваши подвалы ни за какие калачи с медом!» — было глупо. Аполлион просто пожмет плечами и отправится домой с чистой совестью и с чувством выполненного долга в душе. Если, конечно, душа у демонов имеется. Я же останусь без единственного шанса вернуть друзей. Пришлось экстренно обнаруживать в себе жалкие крохи смелости и бодро шагнуть вслед за провожатой в темный дверной проем, как в разверстую пасть гигантского чудовища. Тут же чуть не поплатилась за самоуверенность.
Сразу за порогом оказались крутые ступени. Разумеется, я в своих чудных, новых, но чертовски неудобных сапогах тут же неловко запнулась о высокий порожек, взвизгнула, потеряла равновесие и чуть не полетела носом вниз, считая многочисленные, плохо освещенные настенными факелами ступени. Хорошо Аполлион оказался начеку. Сильные руки демона крепко ухватили мою талию, не дав свершиться падению, и вознесли обратно на первую ступень.
— Опаньки! Чуть не упала. — Его голос с хриплым придыханием обжег ставшее вдруг чувствительным ухо.
— Осторожно, там порожек, — ехидно предупредила откуда-то снизу привратница.
От нахлынувшей злости я чуть не плюнула вниз, но оценила расстояние и поняла: сто процентов промахнусь. Досада какая.
— Очень своевременно, — раздраженно фыркнула я. — А ты, между прочим, — это уже Аполлиону, — мог бы идти впереди и страховать.
— Мог бы, — как ни в чем не бывало откликнулся тот. — Только леди всегда спускаются первыми. Это не дает мужчине возможности ненароком заглянуть ей под юбку.
— Протри глаза. Где ты увидел на мне юбку? — преисполнилась скепсиса я.
Тоже мне, нашел отмазку, чтобы не идти вперед, а нагло насладиться моим жалким ковылянием из первых рядов.
— На самом деле форма одежды не так уж важна. Главное суть, — спокойно заметил демон.
— Ясно. Кругом одни приверженцы традиций. Ретрограды чертовы, — понятливо кивнула я и сделала осторожный шаг вниз. Не упала, не подвернула ногу и даже не споткнулась. Мысленно поздравила себя с маленьким успехом. Шансы добраться до подножия лестницы живой и относительно невредимой микроскопически, но выросли. Аллилуйя! — Кстати, говорят, у пещерных людей была не менее замечательная традиция. Возвращаясь в пещеру после длительного отсутствия, вежливо пропускать женщину вперед. Знаешь, зачем они это делали?
