Аваддон задрал рукав своей рубашки, а следом оголил мое запястье. Достав из-за пояса брюк кинжал, он прислонил кончик лезвия к своей коже и вырезал в центре Звезды Моргенштерна новый символ, похожий на руну. Алая кровь заструилась по его запястью, пачкая мои пальцы. В сизых глазах Повелителя Смерти что-то мимолетно вспыхнуло, и он прижал лезвие к моей брачной метке.
Холодный кончик царапнул по изящному рисунку. Пришлось стиснуть зубы, борясь со жжением, пока супруг вырисовывал символ и что-то еле слышно шептал.
Снежинка на носу растаяла от моего участившегося дыхания ртом, когда на пару мгновений режущее чувство заменил мнимый огонь. Звезда Моргенштерна точно горела под острием кинжала, а наша кровь, совсем как при обряде в Аду, смешивалась, шипела и стекала на ботинки.
Пробудившиеся тени обдали руку холодом, спасая от нестерпимого жара, и в следующее мгновение боль прекратилась. Я с опаской посмотрела на испачканное алым запястье, страшась, что ничего не вышло, но на месте Звезды осталась только выцарапанная руна.
Аваддон провел по моей отметине большим пальцем, и кровоточившая рана превратилась в тонкий шрам. Его руна тоже затянулась, и в душу иглами проникло мучительное одиночество, точно у меня забрали что-то жизненно важное.
– Отречение – так называется руна, – пояснил Повелитель Смерти, опуская наши рукава. Я отдернула руку и потерла место бывшей брачной метки. – Ты ведь тоже это чувствуешь? Словно сердце мечется в поиске недостающей половины?
Подняла глаза на уже бывшего супруга, стоявшего рядом и покачивающегося на пятках. Тяжело было признавать, однако я смирилась с непредсказуемым нравом Аваддона и его холодным расчетливым умом. Даже сейчас я допускала мысль, что, сложись все иначе, со временем влюбилась бы в Смерть, по-своему прекрасную.
И он заслуживал это знать. Знать, что мои тени поют его тьме.
– Ты дорог мне, Аваддон. И однажды мы смогли бы обрести покой вместе, но оба остались бы в мыслях с другими, – прошептала я, положив ладонь ему на грудь. Так я доказывала, что привязана к нему и без брачной метки.
Он шумно сглотнул и накрыл мою руку своей, позволяя почувствовать размеренный пульс. В этом на первый взгляд обычном жесте крылось многое. Я убивала, заживо вырывая сердца противников, и Аваддон без лишних красноречий давал понять, что он в моей власти.
Одинокая слеза по не случившейся судьбе капнула с подбородка на накидку. Повелитель Смерти стер мокрую дорожку с моей щеки нежным поцелуем.
– Но ты встретила Кайлана, – тихо утвердил он, и я кивнула. – А я навек отравлен греховными чувствами к Серафиме.
Прежде чем я отстранилась, округу наполнил скрипучий звук распахивающейся двери.
Я слишком резко развернулась, и не до конца восстановившееся тело дало о себе знать головокружением.
На пороге особняка застыла невероятной красоты девушка с развевающимися на ветру длинными черными волосами. Ее точеную фигуру облегал плотный костюм воина, состоявший из заправленных в высокие сапоги темных штанов и полукафтана. Она недовольно оглядела сначала меня, затем Аваддона и скрестила руки на пышной груди.
Я судорожно пыталась вспомнить, где именно встречала этот эталон стервозной аристократки с пухлыми губами, но Аваддон меня опередил:
– Рад видеть тебя, Астара. По всей видимости, твой супруг тоже прибыл в Санта-Алан.
– Да, но не могу сказать того же, – огрызнулась демонесса и указала пальцем с длинным ногтем на меня. – Если хочешь поговорить с Асмодеем, у тебя пять минут.
Долго раздумывать не пришлось. Я направилась к крыльцу, но Астара махнула рукой влево, показывая, что Кайлан ждет на заднем дворе.
Все сразу ушло на второй план, кроме назревающего разговора с любимым мужчиной. Мне предстояло поведать ему о новой стратегии Люцифера и признаться в сделке с Аваддоном, рассказать, что наш поцелуй – минутная слабость.
Быстро миновав ведущую в сад тропу, я выскочила на недавнее место призыва архангелов и обомлела. Рунический круг исчез. Я боялась увидеть мертвого Гавриила, но и тут прогадала.
Задний двор занимали сотни разномастных бойцов. Тут были демоны низшего и среднего ранга, члены холеной армии Франсбурга в полном обмундировании и с саблями наперевес, а также потрепанные участники восстания, прикрепляющие к своим оружейным поясам револьверы.
Вдоль строя воинов спиной ко мне статно выхаживал Кайлан, отдавая приказы и покручивая в руке саблю в ножнах. Над его головой возвышались рога, но никто из мужчин перед ним не сжимался. Либо Повелитель Похоти проник в их разумы, ослабив страх, либо решил, что скрывать демоническую сущность больше не имело смысла.
Расстояние между нами, эти несчастные двадцать метров – болото, трясина! И кто-то должен был первым броситься в нее с головой.
– Кайлан?! – позвала я, но поворачиваться он не спешил.
Рядом со мной остановился Аваддон и вздернул бровь, скептически наблюдая за происходящим.
