– Расскажи мне, – попросила я, виновато склонив голову. Не потребовала, а именно попросила, словно мы действительно стали близки. Ворочавшаяся внутри тревога за его подорванное здоровье и тремор перед путешествием в Круг Люцифера сделали меня покладистой. Такой, какой Аваддон желал меня видеть.
– Ты хочешь узнать про монстров Оманкса или про его чары, воздействующие на тело и разум?
– Я хочу знать все, – без толики сомнения ответила я, и супруг, немного развернувшись, заговорил:
– Река берет исток из сердца Ада и протекает по границе Круга Войны. Много веков назад Астарот отравил воды дурманящим ядом, который иногда клубится над поверхностью вместе с паром, вызывая сильные галлюцинации. Река таким образом защищает его владения от других демонов и удерживает души плененных ею грешников, погрязших в отчаянии.
Сердце будто остановилось, а потом понеслось с новой силой. Я не желала верить, что мама, страдавшая при жизни от безысходности и невозможности спасти любимого, навек заперта в чертовой речке.
– А монстры? Это пленники?
Аваддон покачал головой, его длинные распущенные волосы плавно затанцевали на лопатках. Я приблизилась к нему вплотную, прикоснувшись плечом к мускулистой руке.
– Нет, чудовищ создал Астарот. Души умерших находятся гораздо глубже под рекой. Существует поверье, что Оманкс – артерия Бездны Тьмы.
– Но точно ты не знаешь?
– Никто не знает, что именно находится в Бездне, даже Принцы Ада. Сомневаюсь, что и Люцифер осведомлен больше. Хоть мои братья и порождены Тьмой, но они не помнят ничего о том, что скрывается в ее водовороте. – Аваддон содрогнулся и шумно сглотнул. – Высших демонов убить практически невозможно, но если они погибают, то возвращаются в Бездну Тьмы. Люцифер проклял и отправил в нее четверых названых сыновей за неповиновение, туда же попал и Азазель после трагической кончины на землях людей.
– Но яд реки подействовал на тебя. Неужели чары Оманкса настолько сильны? – подметила я очевидное, чтобы лучше разобраться в уязвимых местах Принцев Ада.
– Магия нависшего над рекой невидимого пара не влияет на мой разум. Это было одно из ключевых условий, выдвинутых нами Астароту, когда он решил отравить воду. Так что я бы не сунулся в реку без весомой причины. – Супруг многозначительно покосился на меня, и я невольно залилась краской, после чего немного отодвинулась и опустила взгляд на свои руки.
Моя бровь удивленно взлетела вверх, и прежде, чем я принялась расспрашивать о том, почему Аваддон меня исцелил, не оставив в наказание за побег саднящие раны, он продолжил:
– Ядовиты не только воды, но и когти рабов Астарота. Это демоны среднего ранга – его бессмертное войско. Раньше при необходимости Повелитель Войны мог призвать полчище мертвецов и управлять этой мерзкой армией, но Люцифер наложил табу на его магию, опасаясь, что средний сын попытается свергнуть его. Астароту не осталось ничего, кроме как загнать их в реку до лучших времен. Теперь только единицы помогают ему в борьбе.
Аваддон приподнял край рубашки, оголив нижние кубики пресса. Я рассмотрела четыре поджившие раны, тянувшиеся полосами вдоль его бока.
– Как ты уже поняла, наши силы не действуют в воде, так что, спасая тебя, я сам напоролся на демона. Его яд ослабляет, но не больше чем на пару дней. – Супруг опустил рубашку и неожиданно дотронулся до моего лица. Широкая ладонь нежно легла на мою щеку, и в месте нашего соприкосновения запульсировал разряд. – А вот тебе пришлось влить противоядие. Хорошо, что я припрятал пару колб в сокровищнице.
Большой палец Аваддона погладил мою кожу. Я не отпрянула, а, наоборот, прильнула к нему и вдобавок мило захлопала длинными ресницами, чтобы разузнать как можно больше деталей.
– Я видела маму, – тихо призналась я, заглянув в омут сизых глаз. – Могла ли ее душа попасть в Оманкс?
Аваддон тяжело вздохнул и прекратил поглаживания. Убрав от меня руку, он сунул ее в карман черных брюк.
– София даже после смерти продолжает доставлять проблемы, – зло выпалил он и встал с кровати.
Немного пошатываясь и придерживаясь за край матраса, я поднялась вслед за супругом. Однако Аваддон не стал покидать мои покои.
Поддавшись сникшему настроению хозяина, из углов покоев просочилась тьма и черной вуалью заполнила пространство.
– Почему ты так ненавидишь мою мать?
Аваддон стоял в центре мглы. Его глаза стали напоминать змеиные, и казалось, еще немного – и он уступит полному демоническому обличию.
– Она влезла туда, куда не следовало!
Тьма обступала своего повелителя, угрожающе нависая надо мной, но я не выказала страха. Любопытство и желание узнать, что еще при жизни натворила София, приглушало инстинкт самосохранения, и я упорно двинулась дальше, хватаясь за попадавшиеся на пути предметы.
– Ты про их запретные чувства с Азазелем и ваш проигрыш в войне с Ульемом? – уточнила я, замерев недалеко от Аваддона.
