На первый взгляд виновность Виталия Бойко не вызывала сомнений. Врач втерся в доверие к смертельно больной актрисе Веронике Песецкой, влюбил в себя и женился на ней. А вскоре убил супругу, сделав смертельную инъекцию, чтобы получить богатое наследство... Однако адвокат Елизавета Дубровская поверила: Виталий искренне полюбил несчастную Веронику, но даже его чувства не смогли остановить женщину от самоубийства. Теперь Дубровской придется убедить в этом суд присяжных, с которым она столкнулась впервые в своей практике. В отличие от опытного прокурора, твердо решившего доказать, что на скамье подсудимых мошенник и убийца!
Это началось ясным мартовским утром, когда за окнами отчаянно звенела первая весенняя капель. Елизавета Дубровская завтракала на кухне в обществе своего мужа и, отхлебывая из чашки уже остывший чай, вяло соображала. Сколько лет она замужем? Неужели только шесть? Много это или мало? Много, если учесть, что ей уже тридцать и она еще не обзавелась детьми. С другой стороны, шесть лет – не срок для того, чтобы превратиться в старозаветную пару и сидеть за столом молча. Андрей был погружен в чтение газеты и словно даже не замечал, что с ним рядом находится молодая и интересная женщина, которая нуждается в его внимании больше, чем кто-нибудь из его партнеров по фармацевтическому бизнесу. Но Андрей Сергеевич был не способен оторваться от газетных столбцов, улыбнуться ей или даже просто протянуть через стол свою руку для дружеского пожатия. Он даже пару раз промахнулся, пытаясь попасть вилкой в яичницу. Это явно указывало на то, что проблемы его милой жены представлялись ему куда более далекими, чем политическая ситуация на Ближнем Востоке.
Дубровская делала вид, что просматривает свои бумаги. Правда, вместо этого она исподтишка изучала сосредоточенное лицо мужа и гадала, уделит ли он ей несколько минут своего драгоценного времени, или же ей придется ехать на работу, кинув ему напоследок дежурное: «Пока!»
Она пару раз демонстративно вздохнула, брякнула ложкой по блюдцу. Никакого результата! Оставалось гадать, не объявилась ли у них в Палестине парочка родственников, судьба которых сейчас не дает покоя ее супругу. Отчаявшись привлечь его внимание, Лиза просто бросила ему через стол сложенный вчетверо тетрадный лист.
– Мне хочется знать, что ты об этом думаешь, – сказала она.
Супруг покосился на неопрятную бумажку, но газету все-таки отложил. Его мать могла гордиться сыном. Андрей с детства был приучен внимательно относиться к женским просьбам.
Он развернул лист.
–
– Господи! Несет, как из помойки. Где ты это взяла, Лиза?
Дубровская нетерпеливо махнула рукой:
– Ты читай, читай!
– Могла хотя бы подождать, когда я закончу есть, – обиженно пробормотал супруг и погрузился в чтение письма.
Дубровская могла цитировать письмо наизусть, но ей хотелось знать, что думает обо всем этом ее супруг. Андрей не спеша отложил бумагу в сторону.
– Что же, ты становишься популярной, – произнес он весьма бесцветно. – Мои поздравления.
– Это все, что ты можешь мне сказать?! – удивилась Лиза. Она была вправе рассчитывать на нечто большее, чем этот скупой комментарий, в котором даже поздравления казались ей неестественными и сухими.
– А что ты хотела услышать? – поднял бровь Андрей. – Это дело вполне в твоем вкусе. Не нужно быть провидцем, чтобы предсказать, чем ты будешь заниматься ближайший месяц. Конечно, ты сломя голову кинешься на помощь этому Бойко. К тому же всегда приятно, когда тебя причисляют к разряду «успешных адвокатов».
– А у тебя есть какие-то возражения на этот счет? – возмутилась Лиза. Она уже жалела о том, что продемонстрировала мужу адресованное ей письмо, ведь ей было известно наперед все, что он скажет.
– Ты – замечательный адвокат, – подтвердил муж, но в его устах признание ее заслуг почему-то не звучало как комплимент. – Ты могла бы добиться успеха, если бы дела, которыми ты занимаешься, приносили тебе пользу...
– ... материальную, – язвительно продолжила Дубровская.
