— Нет! — Она вырвалась и попятилась к стене. — Поздно, как вы не понимаете! Вы уже выиграли одно из его дел. Теперь вы тоже принадлежите ему. Будьте вы прокляты! Будьте вы все прокляты!
— Миссис Сколфилд! — послышался голос из раскрытой двери. — О господи, — на пороге показалась благообразная розовощекая старушка с круглым личиком и аккуратно зачесанными волосами. — Пожалуйста, идите домой, миссис Сколфилд.
Хелен шарахнулась в сторону:
— Миссис Лончем! Убирайтесь! — Хелен занесла кулаки, всерьез намереваясь ударить старушку.
— Успокойтесь, миссис Сколфилд. Все будет хорошо. Просто зайдите домой.
— Могу я чем-то помочь? — спросил Кевин. — Может, вызвать доктора?
— Нет, нет. Ничего страшного. — Миссис Лончем напряженно улыбалась. — Правда ведь, миссис Сколфилд? Ничего страшного, — умиротворяюще заворковала она.
Руки Хелен затряслись мелкой дрожью. Она медленно уронила их и зарыдала.
— Все в порядке, все в порядке, — повторяла благообразная старушка. — Я отведу вас в постель. — Бережно и цепко она приобняла Хелен Сколфилд за талию и развернула в сторону квартиры. Затем оглянулась на Кевина. — Все будет хорошо, — приговаривала она и, тряся старческими буклями, потащила Хелен в прихожую. Кевин смотрел им вслед, пока дверь не закрылась. Он вытер лицо платком и лишь потом направился домой.
В тот же миг, как он открыл дверь, Мириам выбежала навстречу. Она обвила его шею руками и запечатлела горячий поцелуй на его губах.
— Ах, Кевин, я так взволнована. Только что был первый выпуск вечерних новостей. Я смотрела, как на тебя налетели журналисты. Звонили твои родители, они тоже смотрели новости! И мои. Поехали куда-нибудь, это надо отметить. Я уже заказала столик у «Ренцо». Тебе там понравится, вот увидишь. Норма и Джин всегда там отмечают с мужьями победы на процессах.
Он стоял как вкопанный, не сводя с нее глаз.
— Что с тобой? Ты какой-то бледный.
— Там, на площадке, произошло нечто ужасное. Хелен Сколфилд…
— Что с ней?
— Она стояла там в одной рубашке. У меня такое чувство, будто она поджидала меня. Она сбежала от сиделки.
— Какой ужас! И что случилось?
— Она говорила какие-то совершенно дикие вещи, но…
— Что она говорила?
— О нас, о «Джоне Милтоне и партнерах».
— Ой, Кевин, давай сейчас не будем об этом. Только не теперь. Не надо портить праздник, — взмолилась она. — Ты же знаешь, она больной человек.
— Не знаю, я… а откуда у тебя синяк на шее?
— Нет там никакого синяка. — Она повернулась к зеркалу в прихожей. — Ой. Ну да ерунда, надо наложить побольше тональной крем-пудры, только и всего.
— Но откуда это?
— Да ты сам, наверное, оставил засос, — зарделась она. — Ты, вампир, давай, собирайся, а то опоздаем. Не беспокойся, это пройдет. Принимай скорее душ и переодевайся. Я чертовски проголодалась.
Он не шелохнулся.
— Кевин? Ты собираешься всю ночь простоять в прихожей?
— Нам надо поговорить, Мириам. Не знаю, что происходит на самом деле, но я готов поклясться, что не оставлял на тебе этих отметин. Я такого за собой не помню.
— Ничего не происходит, глупенький. Ты просто забегался со своим процессом и, понятное дело, ничего не помнишь. Девчонки меня в самом начале предупреждали, что так и будет.
— Что будет?
— Что ты будешь рассеянным и забывчивым.
С Тедом и Дейвом вначале было то же самое.
Но это пройдет, как только ты обретешь уверенность в себе и вырастешь в собственных глазах как настоящий профессионал. Но ведь ты уже сделал первый шаг, верно? Мой адвокат, — прильнула она к нему. — Знаменитый, нью-йоркский адвокат… Ну, давай, пойдем. Остальное по дороге. — Она направилась к зеркалу. — Мне надо поправить макияж.
Посмотрев ей вслед, он медленно побрел в гостиную. У порога остановился, заново припоминая подробности сцены, разыгравшейся на лестничной площадке.
Картина. Она что-то говорила про картину.
Кевин устремился в гостиную. Но угол, где она висела, был пуст. И на полу ее тоже не было.
— Мириам!
Она не ответила. Он забеспокоился и пошел в ванную, где обнаружил ее перед зеркалом.
— Мириам, что случилось с картиной?
— Случилось? — Она обернулась от зеркала — Я просто больше не в состоянии смотреть на нее, Кевин. Это слишком тяжелое испытание — держать у себя дома такое… с позволения сказать, произведение искусства. Девочки сказали, что мы и так проявили достаточно терпения.
— Куда ты ее засунула? В кладовку?
— Нет. Ее больше нет. — Она стала подводить брови.
Он приблизился к ее отражению в зеркале:
— Что значит «нет»? Ты ее вынесла? Выбросила?
— Нет. Никуда я ее не выносила и не выбрасывала. Это все-таки произведение искусства, и, веришь или нет, есть люди, которым нравится подобная живопись. Норма нашла галерею в Вилледж, где согласились ее взять. Представляешь, если ее кто-нибудь купит, можно будет порадовать Хелен. Ведь это неплохо, когда твое творчество востребовано.
— Что за галерея?
— Не помню точно названия, Кевин. Норма знает, — сказала она, и в голосе ее проскользнуло раздражение. — Что ты так беспокоишься за нее? Все говорят, и моя мать, и твоя, что это просто ужас: держать такую картину в гостиной.
