Слышал я истории о людях, которые после таких вот приключений лезли в горячую воду и выкручивали ее чуть ли нена кипяток из-за того, что их организм не мог нормально считывать температуру. Заодно и Лоре строго-настрого запретил повышать ее.
А вот когда попытался выйти, чтобы найти полотенца, она вдруг дёрнула меня за руку, явно не желая отпускать.
— Всё хорошо, — произнёс я раньше, чем она успела хоть сказать хоть что-то. — Не переживай. Я вернусь совсем скоро. Буквально пара минут, и всё. Только за полотенцами схожу.
Это не особо ее успокоило, но руку она мою всё-таки отпустила. Улыбнувшись ей как можно более тепло, я вышел из ванной и, прикрыв за собой дверь, пошлёпал в сторону комнаты, откуда доносились голоса.
— Эй, полотенца есть? — спросил я, заходя внутрь.
Мужик сидел на старом, явно пережившим не одного владельца диване, пока его напарница стояла у завешенного шторами окна и смотрела наружу через небольшую щель между тяжелыми и плотными кусками ткани, что прикрывали стекла.
— Да, — кивнул он. — Сейчас найду.
— И это, — вдруг вспомнил я. — У вас хоть имена есть? Ну, знаете, чтобы наладить коммуникацию.
— Есть, — хмыкнул он, подходя к небольшому шкафу. Открыв дверцы, он принялся копаться внутри. — Меня можешь звать Паша. А ее Даша. Но, если что, мы не особо коммуникабельны.
За моей спиной, там, где стояла молчаливая брюнетка, раздался смешок.
— Паша и Даша? Серьёзно?
— Да, серьёзно, — передразнил он меня, копаясь в шкафу.
Развернувшись, Паша вынул наружу стопку полотенец и протянул ее мне.
— А одежда? — напомнил я.
— Чуть позже принесу, — выдал он.
Забирая полотенца, я обратил внимание на любопытную черту. На его правом запястье виднелась небольшая чёрная татуировка. В другой ситуации я бы внимания не обратил на неё. Если бы уже не видел такую раньше. Нож поверх имперского герба. А над ним число тринадцать.
— Тринадцатый спецкорпус императорской армии?
Паша переглянулся с Дашей, а я ощутил, как их эмоции из спокойных вдруг резко изменились. Настороженность возросла вкупе с тревогой и подозрительностью.
— А ты любопытный парень, — пробормотал Паша, отдавая мне полотенца.
— Бывает, — хмыкнул я.
— Ты смотри, аккуратнее, — фыркнула стоящая у окна девушка. — Излишнее любопытство может быть смертельно опасно.
— Ага, — отозвался я с сарказмом. — А носить знаки имперской армии, находясь в другом государстве, что, не опасно?
— Мы же не работаем в открытую, — пожал он плечами. — Мы тут нелегально. Никто вообще не знает, что мы здесь находимся. Вот и стараемся не светиться.
— Ну, это вышло у вас просто прекрасно, — ответил я, даже не пытаясь скрыть эмоции в голосе. — Появись вы на пару минут позже, вашему начальству было бы уже некому привет передавать…
— Эй, пацан, ты давай не зарывайся, — тут же попыталась осадить меня его напарница. — Нам сказали вмешиваться только в самом крайнем случае. Мы это и сделали. И вообще, ты живой? Живой! Вот и не жалуйся. Если не нравится, можешь обратно в реку вернуться, раз такой привередливый.
Ну, как бы смешно это ни прозвучало, в чем-то она права. В конце концов, я действительно жив. Тут уж ни убавить, ни прибавить, как говорится.
Я уже собрался уйти обратно, чтобы отнести полотенца, когда стоящая у окна девушка меня неожиданно окликнула.
— Эй, ну-ка, подожди.
Обернувшись, я увидел, как Даша подняла руку и, задрав рукав куртки, показала мне правое запястье, где была точно такая же татуировка.
— Значит, видел уже такую раньше? — уточнила она.
— Да, — не стал скрывать. — Видел.
— У кого? — тут же требовательно спросила она.
У Марии. Но говорить я этого не собирался.
— Сама сказала, — пожал плечами. — Излишнее любопытство может быть опасно.
— Ха! Сделал он тебя!
— Ой, Паша, иди в задницу…
Плюнув на бесполезный разговор, направился прочь из комнаты обратно в ванную. Передав Лоре, которая как раз к тому моменту закончила мыться, полотенце, поменялся с ней и сам встал под душ. И боже мой, насколько приятно было ощутить поток горячей воды. Даже словами не описать.
Ладно, в сторону плотские удовольствия. Разберем ситуацию. Что мы имеем? Да нихрена, раз уж на то пошло. У меня не осталось ровным счетом ничего. Ни мобильника, ни вещей. Повезло еще, что документы я переложил в карман брюк из пиджака. Что, впрочем, мало им помогло. Они пострадали от воды. Вон, сейчас размокший имперский паспорт лежал на ванном столике около раковины. А в остальном вообще ничего не осталось. Даже денег. Бумажник сейчас лежал где-то на дне реки вместе с моей курткой и всем остальным.
Хотелось скрипеть зубами от злости, но что уж теперь. Ладно, наплевать. Есть проблемы посерьезнее.
Что вообще произошло? Ну, думаю, тут ответ очевиден. Нас попытались убрать. Только вот кто? Хотя думаю, этот вопрос не так уж и сложен. Те, кому выгодно, чтобы текущий статус-кво сохранялся. Генри Харроу? Может быть.
