Повторять подобных ошибок Григорий не собирался. Как и позволять диктовать себе какие-либо условия. Пока ещё козырная карта его дара действовала, но, как верно сказал Меньшиков во время их последнего разговора, это не будет продолжаться вечно.
Он старел. Неумолимо. Течение времени нельзя было замедлить, как бы Григорий того не хотел. И рано или поздно настанет тот момент, когда он станет слишком слаб, стар и немощен, чтобы представлять из себя опасность для кого бы то ни было.
И тогда, в момент его слабости, у него могут попытаться забрать то, что принадлежало доселе лишь роду Распутиных. Император уже делал ему предложение, но Григорий отказался.
В следующий раз могут уже и не спросить.
— Я знаю, что он интересуется парнем, — наконец произнёс Распутин. — Но я не понимаю…
— Ты издеваешься? — перебил его Уваров. — Гриша, да уже одного того факта, что этот паук кем-то заинтересовался — хороший повод, чтобы переосмыслить свою жизнь и уехать так далеко, как это только возможно!
— Как будто этого будет достаточно, — презрительно фыркнул Распутин. — Ты не хуже меня знаешь, что для того, кто однажды попал в его паутину, выбраться из неё может оказаться непосильной задачей. Да и я не думаю, что он причинит Рахманову вред. По крайней мере, не сейчас. Дар Разумовских слишком ценен, чтобы лишиться его столь… глупо.
— Ну, тогда я просто счастлив! — всплеснул руками Уваров. — Нет повода для беспокойства! Давай тогда, может, я приглашу их обоих к себе на чай? Пусть поболтают, обсудят…
— Хватит придуриваться, — отрезал Григорий. — Ты знаешь, что наш с тобой план…
— Да нет никакого плана! — резко произнёс Василий. — Ты хочешь сделать его аристократом! Я согласен, но… как? Ты прекрасно знаешь, что на обычные варианты этот балбес не согласится. Господи, да он упёртый, как баран! Посмотри на него! Стоит только упомянуть его семью, как он тут же встаёт в стойку! Что за идиот…
— Он дорожит своей независимостью, — сказал Распутин, прерывая тираду друга на полуслове. — И я не могу его за это винить, Василий. Он молод, знает себе цену и не хочет, чтобы в нём видели всего лишь сына Ильи.
— Всего лишь, — фыркнул передразнил его Уваров. — Парень что, не понимает, что с такой родословной он мог бы уже завтра получить титул?
— Знаешь, я уверен, что он прекрасно это понимает, — спокойно ответил Распутин. — Но именно поэтому он никогда этого не сделает. Ему важно его собственное имя, а не фамилия отца, которого он никогда не видел и к которому ничего не испытывает.
— Который трахнул его мать, а затем свалил в закат — это ты хотел сказать? — предположил Уваров и, когда Распутин поморщился, рассмеялся. Впрочем, смех этот скорее был измученным, чем хоть сколько-то искренним. — Ладно. Это понятно. Но нашей проблемы это не решает.
— Не решает, — согласился с ним Распутин. — Но если мы…
Неожиданно дверь смотровой открылась, и на пороге показался один из сотрудников клиники. Он удивленно и несколько растерянно уставился на двух графов, что разговаривали.
— Прошу прощения, ваше сиятельство, я не знал, — начал было он, но Распутин прервал его, подняв руку.
— Всё в порядке, Виктор, — с вежливой улыбкой произнёс он. — Тебе нужен кабинет? Мы уйдём…
— Нет-нет, ваше сиятельство, — тут же замотал тот головой. — Я проведу осмотр пациента в другом. Просто эта была чуть ближе. Не переживайте. Простите, что помешал вашему разговору.
И, быстро поклонившись, молодой человек закрыл за собой дверь.
— Боже, да этот парень чуть в штаны не наделал, — Уваров негромко рассмеялся. — Что-то я не припомню, чтобы ты такой страх на своих сотрудников тут наводил.
— Это практикант, — отмахнулся от него Григорий. — Ещё не привык, наверное. Возвращаясь к нашему разговору…
— О да! Возвращаясь к нему, родимому, — язвительно пробормотал Уваров. — Нам нужен способ сделать так, чтобы мы смогли одновременно и защитить парня, и чтобы он потом не подумал, будто мы собираемся его использовать.
— Что может оказаться не так уж и просто, если вспомнить, что именно это мы и собираемся сделать, — вздохнул Распутин.
— Но-но! — тут же замахал рукой его друг. — Это для его же блага!
— Ага, ты попробуй ему это потом объясни, — не удержался Григорий, но затем задумался.
Уваров вдруг замолчал, а на его лице появилось странное, в каком-то смысле немного стыдливое выражение.
— Что такое? — с подозрением спросил Распутин.
— А, может быть, Елена… — начал было Уваров, но Григорий тут же его прервал.
— Нет! — резко произнёс целитель с такой категоричностью, что становилось понятно. Этот вариант он даже не рассматривал. — Даже не думай об этом, Василий.
— Ты не можешь отрицать, что это был бы хороший ход, — попенял ему Уваров, но изменить точку зрения своего друга этим бы он никогда не смог. — И не отрицай того факта, что твоя племянница им интересовалась. Контакт у них налажен и…
— Я сказал, нет! — безапелляционно заявил Распутин.
— А что скажет Елена?
