— Спасибо, — абсолютно спокойно ответил ему Князь, даже не обратив внимания на оскорбительные слова. — Я это хорошо помню. И именно поэтому приложил столько сил, чтобы защитить тебя и твою сестру, Андрей. Именно поэтому. Я реалист и прагматик, а не наивный идеалист. И я делал то, что мог…
— Ты делал то, что мог, — передразнил его Андрей. — Действительно ли? Ой ли, Князь. Хочешь сказать, что ты ни разу за всю свою жизнь так и не задумался, чтобы отомстить этим ублюдкам за то, что они сделали с нашей семьей? Око за око?
— Око за око, и весь мир ослепнет, — парировал Князь. — И да, я думал об этом. Но в тот момент, когда я обрёл достаточные ресурсы, чтобы начать претворять свои глупые фантазии в жизнь, от меня уже зависело слишком много небезразличных мне людей. Они зависели от меня, Андрей. И если бы я поддался соблазну, то подставил бы их под удар.
— Трусость, — фыркнул племянник, на что Князь лишь покачал головой.
— Ответственность, Андрей, — поправил он его. — Не стоит путать понятия. И я рекомендую тебе задуматься, против каких людей ты выступаешь… против кого ты уже выступил…
— А не то что? — спросил он. — Что? Будешь давить мне на мораль? Ты? Или на то, что Оля может попасть под удар? Не переживай о ней. Она полностью поддерживает любое мое решение. И она точно так же, как и я сам, хочет отомстить.
Андрей перестал облокачиваться о стойку и подошёл к Князю практически вплотную.
— Видишь ли, в отличие от тебя, я не собираюсь довольствоваться тем дерьмом, которое ты выбрал себе в качестве жизни. Или той дырой, которую ты приготовил для нас. Или что? Ты думал, что мы с сестрой будем до конца наших дней просиживать задницы на пляже на отшибе мира? О нет.
— Я хотел защитить вас, — повторил Князь. — Потому что, не сделай я этого, вы оба были бы сейчас мертвы. Вы последнее, что осталось от Ильи…
— О, нет-нет-нет, — перебил его Андрей. — Мы последнее, что осталось от рода Разумовских! Уж прости, Князь, но ты не в счёт. Посмотри на себя. Думаю, сам знаешь почему. Убить тебя — всё равно, что раненую собаку добить. Ни чести, ни удовольствия. У меня же куда более широкие планы.
— Вижу, что ты всё для себя уже решил, да? — хмыкнул хозяин «Ласточки». — Значит, хочешь крови?
— Крови?
Это предположение едва не заставило Андрея рассмеяться.
— Не неси чепухи, — весело фыркнул он. — Кровь — это просто средство. Способ получить то, чего я заслуживаю по праву.
Андрей наклонился, чтобы следующие его слова не смог услышать никто, даже если бы очень хотел.
— Я ведь знаю, почему убили отца, дядя, — чуть ли не насмешливо произнёс он. — Всё оказалось так просто. Нужно было лишь задать правильные вопросы правильному «человеку». Всего лишь спросить. Так что нет. Я хочу не просто крови. Я хочу получить то, что моё. Фамилия. Положение. Отмщение. Я Андрей Разумовский, дядя. И, в отличие от тебя, не стыжусь своего имени. Не позорю его трусостью, скрывая под жалкой кличкой.
Будь Князь лет на двадцать моложе, он бы ударил его в тот же момент. Будь он моложе и глупее. Но сейчас эти преисполненные бравадой слова вызвали у него лишь разочарование.
— Тогда зачем ты пришёл, раз уж всё для себя решил?
— Для того чтобы предупредить тебя, — уже куда холоднее произнёс Андрей. — Не стоит стоять у меня на пути. Я слишком долго готовился, чтобы позволить кому-то мне помешать. И уж точно не позволю сделать это тебе…
Князю захотелось прикрыть глаза, как он иногда делал в детстве, когда ему снился кошмар. Закрыть их в надежде, что, когда вновь их откроет, всё исчезнет, а он вновь окажется в своей кровати, укрытый тёплым одеялом.
К сожалению, наивным дураком Князь никогда не был. И ребёнком перестал быть уже очень давно.
— Ты хотя бы понимаешь, что теперь будет? — спросил он. — Ты убил британских аристократов, Андрей. Они не оставят этого просто так. Какое, к чёрту, положение и признание фамилии, если после этого Пендрагоны вполне могут начать войну? Просто для того чтобы отомстить, но уже тебе лично.
Если он и рассчитывал, что эти слова как-то собьют спесь с его племянника, то жёстко просчитался.
— О, — едва не рассмеялся Андрей, — на счёт этого можешь не переживать. Они могут злиться, могут ругаться и брызгать слюной. Но они никогда не посмеют пойти против меня.
Князь замер там же, где и стоял. Не потому, что его впечатлили слова племянника. Нет. Нисколько.
Просто он вспомнил совсем другого человека, от которого слышал нечто подобное.
Они никогда не посмеют пойти против меня.
Он говорил точно так же. С точно таким же уверенным выражением на лице. И? Куда это его привело?
К одиноким камням на краю поляны.
— Интересно, откуда такая самоуверенность? — пересохшими губами спросил Князь.
— А вот это, дядя, уже не твоё дело, — отозвался Андрей. — Я просто хотел дать тебе понять, что не желаю, чтобы ты как-то участвовал во всех дальнейших событиях. Из уважения к тому, что ты для нас с Олей сделал, понимаешь? Всё-таки мы с тобой семья, а в этом поганом мире значение имеет только это.
