— О, я уверен, что он непременно сказал нечто в этом духе. Молотов из нас троих всегда был самым… пожалуй, слово «экспрессивный» подойдёт тут больше всего.
— Четверых, — абсолютно на автомате произнёс я, чем вызвал на лице ректора удивление.
— Прости?
— А? Прошу прощения, просто я видел ту фотографию, где вы вместе с Анной и Вячеславом стояли с Павлом Лазаревым и…
О как. Любопытно! А с чего это вдруг его эмоции так резко изменились? Да и ещё и в такую негативную сторону. Будто я не старую фотографию вспомнил, а только что пригрозил ему университет его любимый сжечь дотла. Откуда вдруг такая лютая неприязнь?
— Я сказал что-то не то? — уточнил я на всякий случай.
— Нет… — выдохнул ректор, отведя взгляд в сторону. — Не совсем. Вячеслав ведь никогда не рассказывал тебе о том, почему он прекратил активную практику?
— Нет, — покачал я головой. — А в чём дело?
— Ни в чём, Александр, — сразу же поспешил он сменить тему. — Да и не о том мы сейчас говорим.
Решив не давить, я открыл второе письмо. И вот тут, признаюсь, удивился.
— Надо же, — пробормотал я. — Не ожидал.
— Не ожидал, что твой начальник не откажет тебе в рекомендательном письме? — усмехнулся ректор. — Как по мне, это довольно обычная ситуация для хорошего сотрудника. И отсюда, признаюсь, вытекает мой вопрос.
— Вопрос? — переспросил я. — Какого же рода?
— Касающийся твоих знаний, Александр, — пояснил ректор. — Давай, чтобы не быть голословным, я объясню тебе, как я сам вижу происходящее. Двадцатилетний парень, который не имеет высшего профильного образования, каким-то образом попадает на работу в одну из самых престижных фирм этого города…
— Мне повезло, — пожал я плечами. — Просто удачное стечение обстоятельств и…
— Александр, прошу тебя, — остановил меня ректор, подняв ладонь. — Если бы я захотел, чтобы мне в уши налили воды, то я бы всё ещё был обычным преподавателем и принимал бы у студентов курсовые. Уж поверь, жажды после них я не чувствовал ещё долго.
В ответ на это я лишь усмехнулся.
— Так к чему вы ведёте, Аркадий Ростиславович? — спросил я, откинувшись в кресле.
— Я веду к тому, что мне очень интересно понять, как молодой человек, который никогда и никоим образом не соприкасался с миром юриспруденции, неожиданно для всех так успешно и быстро влился чуть ли не в сливки этого общества.
— Ну, я бы не стал называть работу стажёром в отделе «pro bono» прям-таки сливками, — фыркнул я. — Максимум молоко. И то пастеризованное.
— Смешно, — без какого-либо намёка на улыбку проговорил ректор. — Александр, я посмотрел твои выступления в суде. И имел крайне долгий и обстоятельный разговор с Вячеславом. Те знания, опыт в ведении своих дел и навыки, которые я у тебя вижу, совсем не соответствуют тому, чего стоило бы от тебя ожидать. Даже более того…
— Аркадий Ростиславович, давайте всё спишем на то, что я очень люблю читать, а единственная книжка, которая у меня появилась в восемь лет, были основы права для чайников, хорошо? — попросил я его.
На самом деле, конечно, не в восемь. В двенадцать. Я её самолично украл в книжном. Не для чайников, а нормальный учебник, между прочим. Но в остальном даже не соврал. Читал я действительно много.
— Хорошо, — после недолгого молчания произнёс он. — Допустим, я соглашусь с этим. Но, к сожалению, нашей проблемы это не решает. Ты всё ещё не можешь быть допущен на экзамен квалификационной комиссии без диплома о высшем образовании. Особенно если некоторые из участников комиссии считают, что подобное, позволь они ему случится, опорочит их гордое звание как преподавателей и юристов. Не в их правилах, знаешь ли, эти самые правила нарушать. Особенно если это не в их интересах. Допустить тебя на экзамен, по меньшей мере, будет выглядеть как неуважение и, в каком-то роде, даже оскорбление по отношению к ним.
— С их точки зрения, — добавил я и ректор кивнул.
— Да с их точки зрения.
Любопытно. Вот он вроде говорит, но его эмоции. В них чувствуется неприязнь и раздражение. Только направлены они не на меня. Явно на кого-то другого. А ещё я прямо-таки слышал недосказанное «но» в его словах.
— Если только, — продолжил я за него и сделал приглашающий жест.
— Если только у тебя не будет в рукаве некоторого патронажа со стороны высокопоставленного сотрудника университета, — продолжил Аркадий Ростиславович. — Например, его ректора.
— О как, — протянул я, внимательно глядя на сидящего за столом мужчину. — Знаете, обычно после таких вот предложений следует небольшое пояснение о том, чего подобный патронаж будет стоить. Не поймите меня превратно, но у всего в этом мире есть цена.
— Как цинично.
— Скорее прагматично, — парировал я.
Ректор откинулся в кресле и внимательно посмотрел на меня.
— Прагматично или нет, Александр, но сейчас ситуация такова, что даже если твою заявку на допуск к экзамену оформят как исключение через решение преподавательского совета, то определённые люди в комиссии всё равно не допустят тебя до экзамена. Не допустят, если только я не прикажу обратного. И, чтобы ты знал, я это сделаю.
