— Да. И такое, кажется, тоже было, — кивнул я, отодвигая один из стульев за дальним от неё концом стола и присаживаясь.
Женщина смотрела на меня со смесью возмущения и раздражения. Целых шесть секунд смотрела.
— Так. С меня хватит, — произнесла она весьма категоричным тоном и достала телефон. — Лучше вам уйти самому. Потому, что я слов на ветер кидать не собираюсь.
И начала набирать на экране какой-то номер. Очевидно, охраны университета.
— Ну, мне не впервой объясняться в сжатые сроки, — пожал я плечами. — Думаю, что у нас есть несколько минут, так что я как-нибудь успею с вами поговорить…
— Разговор возможен в том случае, когда один человек хочет выслушать другого, — с раздражением ответила она, поднеся телефон к лицу. — У нас же с вами подобного понимания явно нет… Алло, Сергей Леонидович? Здравствуйте. Ко мне на кафедру сейчас молодой человек зашёл. Я бы хотела попросить вас выпроводить его с территории университета… что? Нет, не студент. Да, посторонний человек. Да, я жду.
Она положила телефон на стол и снова взялась за ручку, желая продолжить работу.
— Ну, раз уж таймер запущен, то не вижу смысла тратить время впустую, — я с задором побарабанил пальцами по столу. — Почему вы ничего не сделали с тем, чем занят ваш муж?
— А это не ваше дело, — практически огрызнулась она. — Говорить я с вами не собираюсь. Так что можете передать Молотову, что ни его, ни чья-либо помощь меня не интересует.
— То есть, тот факт, что он сейчас пишет работу, которая не только способна изменить концепцию взаимодействия в области интеллектуального права между корпорациями и отдельными физ лицами не в пользу последних вас не интересует? — уточнил я.
Она на миг оторвала взгляд от тетради, которую проверяла и посмотрела на меня. Её глаза чуть сузились, но она так ничего и не сказала.
Что же, значит, продолжаем.
— Слушайте, всё, что я хочу, это помочь вам, — произнёс я. — Но не смогу это сделать, если вы мне не позволите.
— А, кто сказал, что мне нужна чья-то помощь? — довольно резко произнесла она, не отрывая глаз от проверяемой работы. — И я точно не стану принимать её от кого-то вроде вас, корпоративных шакалов.
— Это очень грубо, знаете ли.
Я даже обиду на лице изобразил.
— С чего вдруг такое отношение? Корпорации наступили вам на ногу? Или, может быть, потому, что ваш муж работает на одну из них?
О, её это зацепило.
— Давайте я поясню, как это вижу. А вы подтвердите, так это или нет. Ваш муж сейчас занят тем, что в первую очередь создает прецедент. И вы это прекрасно понимаете. Дайте угадать… рассмотрение интеллектуальных прав не, как защиту индивидуального творчества, а как предмет корпоративного управления. Я угадал?
Угадал. Ей даже говорить ничего не пришлось. На самом деле мне даже эмоции её читать не надо было. Это и так было понятно по тому, как напряглись её плечи, а сжимающие золотую перьевую ручку пальцы побелели.
Значит я прав. Продолжаем.
— Более того, в своей работе он использует ваши общие наработки. Думаю, что человек, всю жизнь посвятивший защите прав индивидуальной интеллектуальной собственности, вряд ли будет рад, если его работа в дальнейшем позволит корпорациям присваивать себе то, что им не принадлежит на законных основаниях.
После моих слов она подняла голову.
— Напомните, как вас зовут?
— Александр Рахманов, София Андреевна.
— Что же, Александр Рахманов. Я повторю это в последний раз, — отчеканила она, выпрямившись на своём стуле. — Меня не интересует всё, что вы сказали или хотели сказать. Мне не нужна ваша помощь. Мне вообще ничья помощь не нужна!
— А я думаю иначе, — не согласился я с ней. — Потому, что если всё то, что я сейчас сказал — правда, то вас ждут большие проблемы. Давайте будем честны. Если в основу его работы легли ваши общие наработки и это будет доказано, то для вашей профессиональной карьеры это будет конец. Ваши предыдущие работы будут поставлены под сомнение, так как новая интерпретация будет опровергать предыдущие выводы. Если его работа будет иметь успех, а думаю никто не сомневается в том, что она будет иметь этот успех, то крупные компании получат теоретическую базу для оспаривания любых авторских прав индивидуальных разработчиков. А ваши собственные экспертные заключения по делам о защите интеллектуальной собственности можно будет оспорить в суде ссылаясь не только на его работу, но и на наличие этих самых появившихся противоречий.
С каждым словом она потихоньку начинала напрягаться всё сильнее и сильнее. Постепенно. По чуть-чуть. Будто температуру в комнате опустили градусов на пять.
А я и не думал останавливаться. Уже понял, что попал в цель.
— Но, это ведь не всё, ведь так? — продолжил я. — Ваша научная репутация тоже пострадает. У людей может возникнуть впечатление, что вы либо изменили свою позицию, либо изначально не имели твердых убеждений…
— Это ничего не значит, — попыталась возразить она. — Убеждения могут меняться…
