Впрочем, по её эмоциям я уже и так понял, что это не совсем правда. Вот и не смог удержаться от подначки. Надо же правду узнать.
— Боишься, что я тебя опозорю своим плебейским видом?
— Совсем дурак? — спросила она с такой искренней обидой в голосе, что я даже на мгновение удивился.
А ведь она сейчас правду сказала. Если и думала об этом, то в последнюю очередь.
— Ты же сам говорил, что если что-то делаешь, то делай это на все сто процентов, — попеняла она мне моими же собственными словами.
— Это когда я такое говорил?
— Хочешь сказать, что я не права?
— Ладно, уела, — вздохнул я. — Хорошо, когда едем?
— После обеда, — сказала Настя. — Я уже обо всём договорилась. С тебя снимут мерки, чтобы сшить фрак на заказ. К пятнице будет готов.
Услышав это заявление, я едва удержался от того, чтобы не заржать.
Не, не удержался.
— Ты чего ржёшь? — с какой-то внутренней обидой спросила она и надулась.
— Насть, ты себя слышала? Приём через пять дней. Такие костюмы не шьют за неделю. Тут и месяца может быть мало.
— Ох, Саша, — она даже не пыталась скрыть иронию в своём голосе. — Как же многого ты не знаешь…
Как оказалось, я действительно многого не знал. Точнее не так. Скорее я не учёл один привычный для этого мира факт.
Но это забегая вперёд.
Остаток дня до обеда прошёл в относительном спокойствии. Мы просидели в отделе, немного покопались в бумагах по последнему делу, чтобы подготовить их к сдаче в архив, и на этом рабочий день, по сути, для нас закончился. Как бы мой внутренний трудоголик не вопил от досады, но больше делать банально было нечего. Всё равно Настя права, и с нашим новым клиентом мы сможем встретиться только на следующей неделе.
Так что после обеда мы забрали вещи, предупредили Романа и направились к лифтам. Я ещё немного надеялся на то, что Лазарев скажет, мол, нечего дурью маяться в рабочее время, и никуда нас не отпустит.
Эх, надежда, злая ты сука. Роман покивал на заявленную сестрой причину, с умным видом заявив, что выглядеть надо презентабельно. А я сделал вид, будто не удивлён тому, что он не удивлён тому, что я вообще на этот приём иду.
А вот заметила ли это Настя… Ну, как я уже говорил, она умная.
А вообще, есть что-то преступное в том, чтобы уходить с работы до того, как закончится твой рабочий день. Даже если ты это делаешь на законных основаниях. Уж не знаю почему, но я отчего-то ощущал вину, хотя, по идее, не должен был.
Наверное, профдеформация. Просто не привык я бездельничать. А в поездке к портному я видел именно безделье. Одно дело — поехать, чтобы нарыть информацию по делу или договориться с кем-либо, и совсем другое — ехать за шмотками.
И, как оказалось, на этом сюрпризы сегодня не закончились.
— Гараж? — удивился я, когда Настя нажала кнопку на лифте.
— Ага, — с довольной мордочкой улыбнулась она.
При этом эмоции были такие, будто она была ребенком, подготовившим сюрприз, и едва сдерживала себя от того, чтобы не подпрыгивать в ожидании.
Заинтригованный, я дождался момента, когда кабина лифта спустилась вниз, и вышел вслед за Настей из лифта.
— Решила сегодня взять машину с водителем?
— Решила, что сегодня я тебя покатаю, — отозвалась она, доставая из сумочки очень знакомый мне брелок с ключом.
Слишком хорошо знакомый. Точно так же, как и машина, к которой мы подошли.
— С чего это Роман дал тебе свою машину? — спросил я, глядя на то, как Настя открыла ту кнопкой на брелке и направилась к водительской двери.
— Потому что это теперь моя машина, — даже не пытаясь скрыть своего триумфа, заявила она.
Это с какого вдруг перепуга?
Тут я вспомнил слова Романа, сказанные им вечером у него же в квартире. О том, что моё согласие пойти на приём будет стоить для него куда больше, чем для меня.
Похоже, теперь я понимаю, что именно он имел в виду.
— Давай, садись. У нас не очень много времени…
Чёт мне это как-то не нравилось.
— Слушай, Насть, а ты вообще водить-то умеешь? — с некоторой опаской в голосе поинтересовался я у неё, открыв пассажирскую дверь, но всё ещё не торопясь забраться внутрь. — Ты не подумай, что я…
— Я ещё в восемнадцать экзамен по вождению сдала, — забурчала она. — Давай залезай, чего застыл?
— Да как-то за жизнь свою переживаю…
— Только не говори, что веришь в эти тупые стереотипы! — моментально нахмурилась Лазарева. — Я нормально вожу…
— Да не то чтобы сомневался, — протянул я. — Скорее это здоровая доля предосторожности.
Она так на меня посмотрела… Смесь возмущения и обиды. Даже тут её характер брал верх, едва только стоило мне лишь немного усомниться в её способностях.
Перекреститься, что ли?
Не, я, конечно, не шовинист. Знаю… Точнее знал в прошлой жизни женщин, которые водили получше любых мужчин. Но не машины, у которых под капотом как минимум за три с лишним сотни лошадей. Скорее даже больше.
— Ладно. Чему быть того не миновать, — вздохнул я.
— Что ты сказал?
