С этими словами Браницкий протянул пустой бокал стоящему рядом с Распутиным в точно таком же ошарашенном состоянии графу и подмигнул.
— Ладно, старики. Развлекайтесь, а я пойду. У меня сегодня ещё куча дел…
И ушёл, оставив двух мужчин стоять в состоянии полной фрустрации перед открывшимся фактом.
— Это бред, — всё ещё не желая верить в происходящее пробормотал Уваров.
Он сказал это таким тоном, будто один только факт произнесённых слов мог сделать их правдой.
— Ты знаешь его, — покачал головой Распутин. — Он не станет врать.
Хотя бы просто потому, что это будет не так весело, как припечатать их правдой, с отвращением подумал он. Наверно Браницкий здорово повеселился сейчас за их счёт.
— То есть, хочешь сказать, что ты ему поверил? — едва не воскликнул Уваров, но тут же понизил свой голос. — Гриша, как какой-то пацан может быть его сыном⁈
— А ты думаешь, что Лазаревы просто так его опекают? — спросил его в ответ Распутин, сам всё ещё пытающийся разобраться в собственных мыслях.
— Он спас его сына! Ты сам это знаешь! Ты был там…
— Это не повод так обходится с этим парнем, — Григорий прикусил губу. — Нет. Вероятно Павел и правда всё знает. Или же уверен в том, что знает…
— Хочешь сказать…
— Считаешь, что его дочь просто так пришла на приём с ним? Ты не хуже меня знаешь, как Павел относится к Насте. Он не позволил бы своей дочери якшаться с кем попало!
Уваров ещё раз посмотрел в дальнюю часть зала. Поморщился.
Пусть он всё ещё не был готов поверить в то, что всё это было правдой, но… он не стал бы тем, кем он был, если бы легкомысленно относился к возможным угрозам. Даже к таким маловероятным.
А это была самая настоящая угроза. Тогда, двадцать лет назад, они все понимали, что именно предстоит сделать. И все понимали необходимость этого. Или же, по крайней мере, убедили себя в этом.
От этих мыслей старая рана на левой ноге, заныла протяжной болью. Столько лет прошло, а даже талантов стоящего рядом с ним Распутина не хватило для того, чтобы полностью излечить его.
И это была ещё одна причина для того, чтобы действовать быстро и решительно.
— Нужно избавиться от него, — спокойно сказал Уваров голосом в котором не было и капли сомнений в принятом решении. — И чем быстрее, тем лучше.
— Вот так сразу? — спорил Распутин, которого тоже мучал этот вопрос. — Убьёшь парня?
— А у тебя есть идеи получше?
— Я…
— Гриша, если Лазарев знает, кто он такой, то его дочь ошивается рядом с ним только лишь по одной причине. Павел либо хочет затащить его в семью, либо хочет, чтобы она забеременела от него и родила ему ребёнка. Ты не хуже меня знаешь, что их Реликвия передавалась в семи случаях из десяти. Это по самым скромным расчётам. Если это случится…
— Не надо меня учить, — тихо огрызнулся Григорий. — Я и без тебя это знаю!
— Тогда я не понимаю, какого дьявола ты всё ещё думаешь⁈ — жёстко произнёс Уваров. — Или ты уже забыл о том, что они сделали с дочерью Ивана? Твоего сына! Нет? Или мне тебе напомнить? Если хоть кто-то узнает, чем обладает твоя внучка, то даже император… да что я говорю, он первый же заберёт её и…
— Закрой свой рот! — прорычал целитель. — Мне и без тебя это известно.
Он в который раз пожалел о том дне, когда Уваров узнал его секрет. Самый близкий человек, которого он называл своим другом. Он никогда не использовал это знания против Распутина.
Хотя бы по той причине, что и сам Распутин знал более чем достаточно для своей защиты.
— Тогда ты должен понимать, что у нас есть только один выход, — продолжил настаивать Василий. — И только не говори мне, что ты размяк!
Распутин посмотрел на него таким взглядом, что им одним мог бы заставить медведя трястись от страха.
Но в данном случае, это не оказало такого действия, на какое можно было бы рассчитывать. Сложно напугать кого-то имеющего такой же калибр, что и ты.
— А если он не знает о том, кем он является? — в ответ спросил Распутин, на что его старый друг только тихо рассмеялся.
— Да какая разница! А, что это вообще меняет? Знает? Не знает? Какая разница. Даже если парень и сам не в курсе, то рано или поздно поймёт это. И тогда может быть уже слишком поздно…
— И ты думаешь, что Лазарев просто так это оставит?
— Я думаю, что мне будет наплевать на мнение Павла, если я такова будет цена за наше спокойствие, — отрезал Василий.
Может быть я и правда размяк, подумал Григорий.
Когда первый, вызванный эмоциями порыв прошёл, мысль о том, чтобы прямо тут и сейчас решить эту проблему немного отступила. Может быть два десятилетия потраченные на спасение чужих жизней надломили его чёрствость. Сточили её, как вода постепенно стачивает камень. Может он и правда уже не был готов решать проблемы столь… кардинально?
Наверно что-то такое отразилось в его взгляде, потому, что Уваров внимательно посмотрел на него лицо и покачал головой.
— Ладно. К дьяволу. Я сам решу эту проблему. Просто предоставь это мне.
С этими словами он развернулся и направился куда-то. Распутин даже не смотрел ему вслед. Он стоял там и думал о том… что ему стыдно.
