— Насть, я знаю, как это работает… — хотел было сказать, но она тут же меня перебила. Не из грубости, а потому, что мысли лезли наружу так, что ей становилось трудно их сдерживать.
— Просто таким образом мы избавим себя от кучи проблем. У нас не будет волокиты с распылением сил. Все доказательства будут относится лишь к одному делу. Это даст лучшую и более понятную картину. Я не говорю уже о том, что мы так защитим себя от возможности отклонить новый иск. Если такое случится, то это сильно ударит по нашим позициям и…
Я слушал её доводы молча, не перебивая. Хотя бы потому, что она была права. Вот во всём. Может быть, ей не хватало опыта, но теоретическая база у неё отличная. Я даже немного подумал о том, что, возможно, стоило бы и правда пойти в местный универ. Всё же пробелы в знаниях у меня имелись.
Но есть такая штука — практика. А самый слабый практик порой оказывается сильнее самого подготовленного теоретика. Не аксиома, конечно, но правило это рабочее.
— Ну что? — спросил я, когда она наконец закончила. — Всё сказала?
— Ну вроде… — немного растерянно призналась она.
— Молодец, — похвалил я её и сделал это абсолютно искренне. — Ты подметила всё абсолютно верно. А теперь скажи мне, пожалуйста, каковы нормы подачи изменений в исковое заявление?
Настя нахмурилась. Задумалась.
— Есть строгие процессуальные требования. До принятия решения судом по существу дела. До начала заседания. Это если рассматривать его как самый благоприятный вариант. Можно в процессе слушания, но до начала прений сторон и не позднее окончания подготовительной части заседания.
— То есть во всех случаях мы заранее ставим своего оппонента в известность, что у нас на уме, — сделал я резонный вывод.
Настя засомневалась, но потом, кажется, вновь обрела уверенность.
— Да, я понимаю, что ты хочешь добиться другого. Но, Саша, это рискованный трюк…
— Насть, проблема в том, что ты считаешь, будто это какой-то трюк.
Она захлопала глазами.
— А что тогда?
— Это будет удар в лицо, — просто ответил я, взял вторую папку со стола и принялся просматривать.
Да. Всё было сделано прекрасно. Она действительно блестяще выполнила подготовительную работу.
— Я всё равно не понимаю. Ну хорошо. Допустим, они не ожидают, что ты подашь дополнительный иск прямо во время слушания. Я готова согласиться, что эффект неожиданности будет на твоей стороне. Но риск всё равно не стоит того. Вспомни, что было в прошлый раз! Они поменяли судью у нас под носом! А если это так, то вполне могут добиться, чтобы даже с нашей базой этот иск не приняли по… да по десятку причин! И даже если и так, то, чего ты хочешь добиться, — это перенос процесса ввиду организации нового из-за твоего свидетеля! То есть они заранее будут ознакомлены, что у тебя есть козырь. Даже так эффекта неожиданности не получится.
И ведь она права. Опять-таки, по всем пунктам права. Глупо отрицать. Разумеется, что из-за особого статуса нашей «свидетельницы» её нельзя будет представить в суде сразу же. Процесс перенесут в любом случае. Это даже не обсуждается. И, разумеется, наш противник будет знать, что мы собираемся сделать. Хотя бы в общих чертах.
Но, несмотря на прекрасные знания в теории, она не видит, так сказать, дерева за лесом.
— Насть, ты не туда смотришь.
— В каком смысле?
— В самом прямом, — сказал я. — Скажи мне, пожалуйста, почему они перенесут слушание.
— Так я же уже…
— Насть?
Она вздохнула и закатила глаза.
— Потому что Эри обладает альфарской магией. Врождённой, а не артефактами. А значит, что, как и в случае с любым человеком, который обладает Реликвией, им придётся подготовить зал суда для подобного, и…
Она вдруг замолчала. Задумалась. Прикусила губу, явно продолжив в голове эту мысль. И, судя по тому, как прояснилось её лицо, до нужного момента она дошла. Всего за пятнадцать секунд или около того.
— Вот ведь…
— Поняла, да?
— Да. — Её губы растянулись в довольной улыбке. — А ведь и правда, хитро. Ты хочешь выиграть дело сразу после того, как начнется второй процесс.
— Мы закончим всё одним ударом, — кивнул я ей.
Она обрадованно кивнула в ответ, а затем помрачнела.
— Нет. Не выйдет, — вдруг сказала она. — Лаврентьев заявит, что подобная проверка нарушает права на неприкосновенность личности… хотя нет. Это мы обойдём. Скорее, он поставит на то, что проверка требует предварительной подготовки и назначения официальной экспертизы. Плюс ещё есть формальные основания… Нет, Саша. Если Лаврентьев хотя бы наполовину так хорош, как хочет казаться, он сможет отвертеться от этого.
А вот теперь настала моя очередь улыбаться.
— Знаешь, что самое смешное? Я почти на сто процентов уверен, что он не просто хорош именно настолько, насколько хочет казаться. Я даже думаю, что он лучше. Гораздо лучше, чем нам кажется. И не только в юридическом плане.
— О чём ты…
— О том, что порой, как бы парадоксально это ни звучало, для того чтобы зло проиграло, нужно всего лишь, чтобы добро бездействовало.
— Давид Аркадьевич готов вас принять, — улыбнулась мне милая секретарша.
