Протянув руку назад, я услышал тихий скрип стула. Настя с гордой улыбкой подошла ко мне и передала папку со вторым иском.
— Прошу ваша честь. Уверен, вам не составит труда определить, что данный иск является прямым следствием этого дела и связан с ним напрямую.
И передал ему бумаги.
А вот дальше уже было куда жарче…
Я знал, что он пойдёт следом. После всего того что судья озвучил из нашего нового искового заявления, это было неизбежно. Особенно после того как мы его прилюдно раскатали в зале.
Мы успели пройти половину коридора, который отделял нас от лестницы, ведущей на первый этаж здания суда, когда я его услышал.
— Рахманов!
Громкий голос за спиной оказался предвестником будущего разговора.
— Насть, подождите меня с Лизой на улице, хорошо?
— Справишься? — на всякий случай уточнила она.
Тут я уже не удержался от довольной ухмылки.
— А ты ещё сомневаешься?
Получив улыбку в ответ, повернулся и пошёл навстречу к моему визави.
— Хотел что-то сказать? — непринужденно поинтересовался я.
— Думаешь, что этот фарс сойдёт тебе с рук? — явно старательно сдерживая гнев, спросил он. — Устроил там этот спектакль…
Кажется, мы уже как-то раз играли в эту игру. Только вот теперь явно поменялись сторонами.
— Давид, я ведь предупреждал тебя. Ничего личного. Это моя работа.
— Наличие магических сил? Психологическое вмешательство и причинение морального и психического вреда⁈ Ты издеваешься⁈
— Мой свидетель с лёгкостью докажет и то и другое, — пожал я плечами.
— О да, — едко съязвил он. — Ну конечно же. Альфарская ведьма! Ты всерьёз думаешь…
— Давид, я не просто думаю, — резко перебил я его. — Я это знаю. Видел собственными глазами тот кошмар, через который этот ублюдок заставил пройти эту девушку. И поверь мне, если бы ты видел то же самое, что и я, у тебя бы и в мыслях не было защищать этого мерзавца…
— Он помогает людям…
— И что? — спросил я. — Мне закрыть глаза на то, что он с ней сделал? И ведь я на сто процентов уверен, что он сделал это не с ней одной.
— А ты не забыл, что я тоже жил в этом приюте⁈ — рявкнул он. — И готов выступить свидетелем, что ничего этого не было…
— А вот тут мы натыкаемся на… как ты это назвал в нашу прошлую встречу? Конфликт интересов? — уточнил я. — Нет, Давид. Прости, конечно, но нет. Как ты заметил, теперь это дело будет носить уголовный характер. И я добьюсь, чтобы его признали виновным и посадили…
— Александр…
— Я не закончил, — оборвал его. — Он издевался над ней. Заставлял переживать кошмары снова и снова. Раз за разом. Настолько чудовищные, что она едва не сошла с ума. Возможно, что кто-то другой на её месте уже покончил бы с собой, вынужденный раз за разом переживать их. Снова и снова. Снова и снова. И ты хочешь мне сказать, что он помогал людям…
— Он и помогал! — вскинулся Лаврентьев. — Он помог мне! И сотням других детей…
Я лишь покачал головой.
— Нет, Давид. Вот тут ты ошибаешься. Видишь ли, «Счастливый путь» действительно им помогал. Его воспитатели и врачи действительно помогали. Ты яркий тому пример. Проблема только в том, что что бы он ни делал, началось это уже после того, как ты покинул стены «Пути». И в качестве любезности я хотел бы озвучить, как дальше будут развиваться дальнейшие события. Для понимания, так сказать.
Видно, что он сразу же понял, что я нагло украл и перефразировал те слова, которые он говорил мне всего неделю назад.
Впрочем, моего настроя злость на его лице не изменила.
— Мы подадим это дело как уголовное. Доказательств у нас немного, но наличие такого свидетеля и её показания с лихвой компенсирует это…
— Ты не можешь строить уголовное дело на основе показаний одного-единственного… — попытался запротестовать Лаврентьев, но и тут у меня имелся мощный контраргумент. Аж целых двенадцать листов контраргументов.
Его-то я и достал из своей сумки.
— Держи, — я протянул копии распечаток ему.
— Что это за…
— Это списки всех выпускников вашего приюта за последние пять лет, — холодно сказал я. — Все до единого.
Видел, как его опытные глаза скользят по бумаге, читая имя за именем. Видел огонёк узнавания, когда он натыкался на явно знакомые фамилии.
— Откуда ты это получил⁈ Это закрытая информация…
— Именно поэтому она до сих пор не прикреплена к этому делу, — не стал с ним спорить. — Но она у нас есть. И всё, что нам потребуется, это проверить любого из них точно так же, как и Елизавету. И когда — не если, заметь, а когда — это дело переведут в разряд уголовных и назначат прокурора, а Эри с помощью собственных сил подтвердит, что Меркулов заставил их пройти через точно такую же головомойку, что и мою клиентку, его упекут за решётку. То есть сделают именно то, чего он и заслуживает.
Он был растерян. Оно и понятно. Всё же трудно сдержаться, когда получаешь один за другим удары в лицо. Всё же именно этот последний козырь я придерживал почти всю неделю. Настя настаивала, чтобы мы раскрыли его в зале суда, повторив трюк Лаврентьева, но смысла в этом я не видел. Да, ход красивый, но зачем он нам, если его можно использовать иначе?
