— Я договорилась о встречах. Первые клиенты приедут через полтора часа, так что где бы там ни шлялся, лучше поторопись. Нам ещё зал для переговоров забронировать нужно.
Что же. Одну точку я поставил. Открываем новое дело…
Встречу назначили быстро. Ждать большого смысла всё равно не было. Так что, пока я ездил на встречу с Лизой, Настя села за телефон, связавшись сразу с обоими нашими будущими клиентами. На наше счастье, обе встречи удалось назначить в довольно короткие сроки и так, чтобы обе прошли сегодня.
Правильно ли это — брать оба дела сразу?
На самом деле, с любой другой точки зрения — нет. Неправильно.
Распыление сил и времени может помешать добиться поставленных целей. Вон, даже Настя сомневалась. Но я в своих силах был уверен. Тем более, что после всего произошедшего мне хотелось победы. Полной и бескомпромиссной. Чтобы мой противник был раздавлен, унижен и растёрт в пыль.
Злился ли я? Ещё как! Но ничего. Будет и на моей улице праздник. Только для этого сперва нужно хорошенько поработать.
Но вернёмся к нашим делам. Мы с Настей сидели в помещении для переговоров на шестьдесят четвертом этаже. В том же самом, где ранее встречались с нашими предыдущими клиентами. Пришлось, правда, немного поспорить с ребятами из административного отдела, у которых эта комната была на сегодня забронирована.
Точнее, не так. Мы успели раньше, но тут к нам в отдел припёрся их начальник, этот идиот Гуташин. Принялся жаловаться, что у них клиент! Сделка горит! И вообще, им помещение для переговоров нужнее, чем жалкому отделу бесплатных дел!
Жаловался и ныл он достаточно долго, чтобы я начал постепенно выходить из себя. В какой-то момент это смешанное с угрозами нытьё меня так достало, что я просто набрал Романа и дал трубку Гуташину. Пусть сами разбираются. Должен же быть хоть какой-то толк от вышестоящего начальства, в конце-то концов, или нет?
Как оказалось, толк был. Вопрос решился всего за пару секунд, после чего руководитель административного отдела со скорбным выражением на лице и страхом в душе покинул наш отдел. Приятно? Конечно, приятно.
Но пора бы вернуться к делам текущим. Тем более, что вон, наши клиенты идут.
Я встал из-за стола, за которым сидел вместе с Настей в ожидании, проводив мужчину и женщину взглядом через стильную стеклянную перегородку, что отделяла переговорную от коридора.
У меня на глазах одна из секретарей мило улыбнулась, открыв перед ними дверь, и позволила гостям войти внутрь.
— Здравствуйте, — улыбнулся, внутренне настраиваясь на работу. — Меня зовут Александр Рахманов.
И протянул мужчине руку, которую тот сразу же и с отчетливо читающейся благодарностью в эмоциях пожал. При этом так стиснул мою ладонь в своей хватке, словно был утопающим и цеплялся за меня, как за спасательный круг.
Представил им Настю, после чего мы уселись за стол.
Итак. Мария и Сергей Юдины. Муж и жена. Они вдвоём представляли собой благотворительный фонд с говорящим названием «Надежда» и занимались помощью детям, страдающим от генетических заболеваний. Если касаться истории появления фонда вкратце, то там ничего удивительного или хоть сколько-то интересного не было. Классическая некоммерческая организация, занимающаяся благотворительностью.
Впрочем, отличительная особенность у них всё-таки имелась. Они действительно помогали детям. По крайней мере, так общая картина выглядела в документах и истории самого фонда, которую я ещё утром прочитал в сети.
Суть же самого дела заключалась в том, что они доверились не тому человеку.
Чуть больше четырёх с половиной лет назад Сергей привёл в фонд своего старого друга, Дмитрия Арсеньева. Знал он его ещё со школы. Арсеньев имел репутацию крайне хорошего организатора, но так уж вышло, что на тот момент он находился в «свободном плаванье», уволившись со своего предыдущего места работы. И когда Сергей, полагаясь на своё личное отношение, привёл его в созданную им с супругой организацию, то поначалу всё выглядело прекрасно.
Ага. Поначалу.
Разумеется, гниль проявилась не сразу. На протяжении нескольких лет Арсеньев показал себя не только в качестве прекрасного организатора, реформировав работу фонда и сделав его более эффективным, но ещё и грамотным, так сказать, маркетологом.
И вот тут крылась первая сложность.
Подобного рода фонды на самом деле почти никогда не владеют большими средствами. Чаще всего они выполняют распределительную обязанность, направляя средства на лечение детей, собачьи приюты, дома престарелых и прочее нужное в зависимости от их предназначения. Именно в этом заключалась их основная цель. Привлечь людей, которым «не всё равно», и собрать средства на выполнение тех или иных задач.
Разумеется, это совсем не означало, что этих самых средств у них не было. Людям, что работают в фонде, требовались деньги. Им нужно было выплачивать зарплаты, платить за аренду помещения, рекламу и всё прочее. Список расходов мог быть огромным, на самом деле. И, как правило, если фонд был «честным» и действительно выполнял именно то, для чего был создан, у него часто находились довольно состоятельные спонсоры.
